Книга Сердце менестреля, страница 78 – Владислав Русанов

Альт Рейлан это тоже знал.

Знал и понимал: остаться в одиночку против братьев равносильно самоубийству.

Отчаяние придало ему сил. Такого толчка Бранг не ожидал и отступил на несколько шагов, поскользнувшись на утоптанном снегу. Выпад Дженкса он отбивал, стоя на одном колене. Ответить не сумел, и гвардеец провел ремиз^[4], зацепив плечо противника. Не сдержал радостного восклицания и слишком поздно почувствовал, как шпага «изумрудного зайца» вонзилась ему в бедро, с внутренней стороны, на полторы ладони ниже паха.

Штанина внезапно стала мокрой и горячей.

Молодой человек отступил, шпага выпала из ослабевших пальцев. Дженкс попытался зажать жилу пальцами, но кровь продолжала толчками бить из раны, хлюпая в штанине.

— Бой окончен! – кинулся к нему седоватый пран Вейер. – Бой окончен! Шпаги в ножны!

— Сейчас, – ухмыльнулся Бранг, уже вскочивший на ноги. Одним длинным скользящим он поравнялся с гвардейцем и нанес убийственно точный укол в горло.

— Один – один, брат! – развел руками старший из альт Браганов.

— Ты ждал, что я попрошу у тебя помощи?

— Ну, я же с детства привык защищать младшего братишку.

Они обнялись, хохоча, будто убийство пьянило не хуже крепкого вина.

— Что… Что вы наделали? – заплетающимся языком пробормотал Вейер, растерянно переводящий глаз с одного убитого на другого. – Дуэль придумали для защиты чести, а вы… Вы действуете, как мясники.

— Ни один из них не нарушил правила, – вмешался Рухан альт Дэббор. – Ни человеческие, ни дарованные нам Вседержителем.

— Но добивать раненого.

— Чего не сделаешь в горячке. Многим, раз начав драку, тяжело остановиться.

— Дом Охряного Змея не простит!

— Мы не нуждаемся в прощении Охряного Змея, – ответил за себя и за брата Мойз. – По крайней мере, до тех пор пока в силах удерживать шпаги. Альт Дэббор, я приглашаю вас отпраздновать победу в «Четыре каплуна»!

Одноглазый раскланялся с секундантом противоположной партии и подошел к альт Браганам, произнеся вполголоса:

— Поздравляю вас, благородные праны, начало положено.

Они ушли, не оглядываясь, оставив позади себя два трупа и растерянных людей из числа сочувствующих Дому Охряного Змея.

У обеда, который подавали в замковой темнице аркайлских герцогов, было единственное достоинство – похлебка не успевала остыть, пока два надзирателя притаскивали ее в толстостенном медном котле. Тарелок или мисок заключенным не полагалось, зато каждому, кому-то раньше, а Лансу, как новичку, позже, вручили сравнительно чистую деревянную ложку. Они чинно рассаживались вокруг котелка и по очереди зачерпывали мутноватую жидкость, в которой плавали кусочки моркови, репы, разваренная чечевица, а иногда даже кусочки свиной кожи или волокна темного мяса, возможно, конины. Кроме того, к похлебке полагалась краюха хлеба на полфунта. Этим утром дожидающихся суда не баловали – четверть фунта зачерствелого, хоть об дорогу кидай, плотного, плохо подошедшего хлеба.

Всего в подземелье было четыре таких каменных мешка, каждый из которых мог вместить до двух десятков человек. Два из них сейчас пустовали, а через толстую каменную кладку от убийц обитали несколько мошенников, попавшихся на обмане честных граждан Аркайла: скупщик краденого; барышник, начищавший перед продажей зубы старым лошадям напильником, и нечистый на руку купец, поставлявший в герцогские конюшни прелое сено. Все это Лансу рассказал Коло, который пользовался в преступном обществе неоспоримой властью. Даже когда разбойникам не нравились его распоряжения, никто не пытался открыто возмущаться. Молча терпели или шептались по углам, но подчинялись.