Книга Слова Королей и Пророков, страница 190 – Шона Лоулес

Этим прохладным утром задувал свежий ветер, но восходящее солнце грело все сильнее с каждым мгновением. Детей, разумеется, нельзя было подпускать близко к реке, пусть там и росли красивые дикие цветы. В поисках подходящего места я миновала ро Кринок и услышала чей-то смех, доносящийся с реки. Видимо, кто-то тоже решил погреться на солнышке и искупаться? Я подошла поближе к берегу, чтобы выяснить, кто же именно.

Оказалось, что это были не дети, как я подумала поначалу, а обнаженный взрослый мужчина с длинными волосами. Ах да, Ульф. Он жизнерадостно засмеялся, окунувшись в холодную воду, а затем вышел на берег и вытерся полотенцем. Не всякий отважился бы купаться в этой части реки. Рядом мог пройти кто угодно – от старой девы до юной девушки – но, полагаю, на это и был расчет Ульфа. Зачем же еще отращивать такое хозяйство, если не ради восхищенных взглядов?

Я развернулась и зашагала обратно к жилищу Кринок.

— Гормлат! – позвал меня викинг.

— Здравствуй, Ульф. – Обернувшись, я опустила взгляд, пока он не натянул тунику. – Как дела?

— Все хорошо, – ответил он. – Благодарю за гостеприимство.

Я отмахнулась.

— Со дня на день сюда приплывут новые корабли, и ты сможешь вернуться к жене. Напомни, как там ее зовут?

— Ты про кого?

— Про миловидную девицу, чью шевелюру ты обкорнал.

— Ах да, прелестная Асфрид. – Ульф подошел поближе. – В нее влюбился заезжий датский торговец, и… – Он щелкнул пальцами. – Поминай как звали.

— Значит, ее волосы снова отросли? – В ответ Ульф пожал плечами. – Ты же наверняка понимал, что это временное решение. Что как только Асфрид вновь обретет красоту, ее заметят другие мужчины, а тебя она настолько ненавидит, что охотно запрыгнет в чужую постель.

— Я думал, она останется, если родит мне ребенка, – объяснил он без тени стыда. – Но, клянусь, ее мамаша – сущая ведьма. Она накормила Асфрид какими-то травами, и ребенка не стало.

Уж кто-кто, а я знала наверняка, что никакой ведьмой Сванхильда вовсе не была. Многие женщины знали о травяных отварах, прерывавших беременность. Они, к счастью, не всегда действовали, но ведь Асфрид нужно было лишь выгадать немного времени, прежде чем очаровать другого мужчину.

— Теперь я ищу новую жену, – продолжал Ульф. – Быть может, стоит взять тебя.

— Взять меня? – презрительно передразнила я.

— Или… – Он ухмыльнулся, чуть задирая тунику. – Быть может, ты и сама захочешь такого мужа.

— По-твоему, я должна отказаться от короля Манстера и Леа Мога ради вот этого?

Ульф ухмыльнулся: казалось, мой насмешливый ответ его ничуть не смутил.

— Ты ведь слишком дикая для этих ирландцев. А у нас, викингов, воительницы в почете. Родись ты одной из нас, ты стала бы второй Лагертой или Хервёр, и у тебя в подчинении был бы собственный отряд воинов. А эти ирландцы боготворят какую-то бабу по имени Эмер, хотя в толк не возьму почему: она же только и делает, что поет да вышивает.

Ах да, Эмер – жена Кухулина. Ее добродетели с самого детства были шестью занозами в моем боку. Мелодичный голос, славная вышивка, кроткие речи, мудрость, красота и непорочность. Отцу она казалась сущей богиней; я же видела одну только слабость. Что сделала Эмер, когда Фанд из рода Туата Де Дананн украла ее мужа? Да ничего. Когда Мананнан явился забрать загулявшую жену, глаза Фанд застлало туманом, чтобы она больше никогда не увидела своего возлюбленного. Сам Кухулин получил отвар забвения, чтобы не томиться в разлуке. А Эмер что получила? Ничего. Ей всучили неверного мужа, а она ни слова не вякнула.