Книга Слова Королей и Пророков, страница 70 – Шона Лоулес

Высказав все, что собиралась, Эйлиш умолкла. У меня голова пошла кругом. Что за сокровища они обсуждали и какого мальчика они имели в виду? Видимо, кого-то из смертных, но, насколько я понимала, смертным были неподвластны дары Туата Де Дананн. Так или иначе, слова Эйлиш стерли насмешливую ухмылку с лица Томаса. Что там еще они обсуждали? Значит, за королем Брианом по поручению Потомков наблюдала некая смертная, которую никто ни в чем не подозревал…

— Ты действительно хочешь распустить Совет? – Томас нахмурил брови. – Уничтожить все, ради чего трудились наши предки?

— Они трудились ради того, чтобы мы жили вместе, а не ради власти, которой сейчас одержим Совет. – Эйлиш взглянула Томасу в глаза. – Ты ведешь себя так, словно ты – наш король. Но зачем же все это? Да, мы следим за смертными, но на самом-то деле ничем им не помогаем.

— Мы помогаем тем, кто…

— Это пустяки, – перебила она. – Ты считаешь, что таким образом способен повлиять на смертных, но это не так. Они уже не верят в Туата Де Дананн. Они веруют в нового Бога и скоро окончательно позабудут о нашем существовании.

— И ты этого желаешь?

Эйлиш кивнула:

— Я желаю, чтобы мы наслаждались жизнью, Томас. А не тратили ее впустую в затхлой крепости, цепляясь за легенды о давно покинувших нас предках.

Томас пристально поглядел на нее, а затем неспешно достал кинжал с тонким и острым клинком. Он превосходил длиной боевой нож викингов, но уступал мечу. Эйлиш отшатнулась, насколько позволяли тугие путы.

— Убери.

— Туата Де Дананн, – произнес Томас, – оставили этот кинжал нашим предкам, когда отправились в иномирье по воле сыновей Миля. То был последний их дар своим детям. Клинок зачарован таким образом, что любой Потомок, желающий стать смертным, может исполнить задуманное.

— Я знаю, что это за кинжал, Томас. Убери его.

— Как по-твоему, сколько наших сородичей воспользовалось его чарами?

— Если верить легендам, всего один.

— Неправда. Им пользовались многие, пусть это произошло и задолго до наших дней. Сначала Потомки влюблялись в смертных, а после того, как те умирали, уже не могли представить жизни без возлюбленных и пронзали собственные сердца, чтобы клинок отнял у них дар и долголетие.

— Почему ты взял его с собой?

— У нас немало врагов, Эйлиш.

— Все фоморы уже мертвы, Томас.

— Это верно. Но у нас есть враги и кроме них. Ты – наш враг, Эйлиш. Ты правда веришь, что нужно отпустить Потомков из крепости и позволить им забыть, кто мы на самом деле?

— Все лучше, чем торчать взаперти в крепости до самой смерти.

— Ты еще молода, Эйлиш. А вот я помню дым и пепел, войну и охваченные пламенем королевства. Я помню, как фоморский огонь убивал нас и обжигал смертных. Лишь мы одни мешали врагу поработить их. И как же они нас отблагодарили? Никак.

Эйлиш с усилием поднялась на ноги и прижалась спиной к дереву.

— Убить меня собираешься? – Одарив Томаса испепеляющим взглядом, она плюнула ему под ноги. – Да у тебя кишка тонка. И так было всегда.

— Отнюдь. – Томас шагнул ближе. – Я убил немало наших врагов. Рауль Нормандский был далеко не первым.

Когда я услышала имя брата, у меня затряслись руки. Рауль, любимчик матери. Я уже догадалась, что несколько лет назад она говорила именно о Томасе, но теперь знала это наверняка. Он сделал еще шаг к Эйлиш, но ведьма не дрогнула.