Книга Слова Королей и Пророков, страница 81 – Шона Лоулес

На мгновение я замерла, заслышав имя павшего друга. Улыбка на лице Мурхи дрогнула.

— Ты ведь скучаешь по Лонону, правда?

Я тщательно все обдумала, прежде чем ответить. Чуть раньше Томас обвинил меня в том, что я влюбилась в Лонона. Неужели и другие думали то же самое? Что мужчину и женщину не могла связывать обычная дружба? Возможно, все действительно пришли к такому выводу. Я не хотела унижать достоинство погибшего друга и его вдовы, позволяя остальным думать, будто мы испытывали друг к другу нечто большее. Следовало сказать Мурхе все напрямую.

— Я не успела узнать его как следует, но он был хорошим человеком. Хорошим семьянином, который погиб, защищая меня. Ему не следовало так поступать. Он должен был подумать о собственной жизни.

— Тогда бы погибла ты.

Я медленно выдохнула. Да, не приди Лонон мне на помощь, я бы наверняка умерла. Я не желала обрекать родных на скорбь, но и не думала, будто моя жизнь важнее, чем жизнь Лонона.

Мурха сделал еще глоток вина.

— Когда я был маленьким, Амлаф и его воины явились в Манстер. Они прошли вверх по реке, высадились на берег неподалеку от Киллало и напали на наш дун.

— Амлаф Рыжий? Отец Ситрика?

Мурха кивнул.

— Отец уже сражался с викингами на побережье, но мы понятия не имели, что их лодки могут пройти так далеко по реке. Когда Амлаф напал, вокруг царила полная неразбериха. Я до сих пор помню эти истошные крики. Бабушка схватила нас с Тейгом и потащила в лес, но мы не успели сбежать. Бабушке пришлось голыми руками отбиваться от настигшего нас викинга, чтобы мы смогли скрыться.

— Мне очень жаль.

— Она пожертвовала собой ради нас. Викинги пленили многих наших сородичей, и никто не знает, что с ними сталось. Среди них был и младший брат Охи – семилетний мальчишка. Он был моим лучшим другом. Я даже не знаю, жив ли он еще.

— Это просто ужасно, Мурха.

— У меня ушли долгие годы, чтобы перестать винить себя за то, что я уцелел.

Я встретилась с ним взглядом, и в тот миг мы поняли друг друга без слов.

— Горе – тяжелая ноша, но чувство вины – еще тяжелее, – едва слышно прошептала я.

Мурха вновь устремил взгляд голубых глаз в сторону Охи и Лукреции, которые отодвигали столы. Я ощущала его печаль, но лицо его при этом оставалось абсолютно бесстрастным. Мурха умел принимать этот непроницаемый каменный вид, точь-в-точь как отец. Здесь мы с ним были похожи: я тоже носила маску.

— Мурха!

Принца позвал один из воинов, стоявших у дверей чертогов. Его бледное усталое лицо и плащ покрывали пятна грязи. Когда Мурха взглянул на него, воин едва заметно покачал головой. Лицо Мурхи поникло.

— Спокойной ночи, Фоула. Приятного тебе вечера.

Мельком улыбнувшись мне, он поспешил к воину и вышел с ним наружу. Перед тем как они покинули чертоги, до меня донеслись приглушенные слова: «Ее с ним не было».

Я тоже встала из-за стола и побрела к дверям. Снаружи задувал ледяной ветер, кусающий меня даже через платье. Пока я ковыляла к выходу, в меня чуть не врезалась Кринок, которая несла грязную посуду.

— Фоула, ты мне не поможешь? Там поднялся такой ветер, что со стола смело кубки для вина. Они разлетелись по всему холму.

— Постараюсь, – ответила я.

Поплотнее укутавшись в плащ, я вышла наружу и в очередной раз осознала, как мудро поступили королевы, когда вызвались помочь до пира, а не после него. Мне не составило труда найти кубки взглядом. Некоторые из них катились вдоль стены дуна, и я поковыляла за ними. Будь я чуть проворнее, я бы успела поднять их до того, как очередной порыв ветра унесет их еще дальше, но из-за боли в левой половине тела у меня не сразу получалось их нагнать.