Книга Дети Богов и Воинов, страница 101 – Шона Лоулес

В его голосе мелькнули непривычные печальные нотки. Я неотрывно глядела на сына и заметила, как по его лицу пробежала мимолетная тень.

— Мы подберем тебе жену, – прошептала я. – Любая из ирландских и скандинавских королевских семей захочет с тобой породниться.

Ситрик покачал головой:

— Эти женщины мне не нужны.

Прекрасно зная, кто нужен сыну, я опередила его, выпалив:

— Значит, ты хочешь жениться на Онгвен? – и тут же прикусила язык. Сейчас не время для споров. – Нам нужны союзники, но если ты желаешь взять в жены именно ее, то женись.

Ситрик явно не услышал. Он смотрел вдаль невидящим взглядом, словно отгородившись от всего мира.

— А еще я хочу прожить достойную жизнь, как мой отец. Желаю, чтобы мое имя стояло в одном ряду с Амлафом Рыжим. Пусть я ныне и король Дублина, я еще ничего не достиг.

— Тогда сразись с Шехналлом. Если проиграешь, то еще успеешь с ним договориться. А если победишь, о тебе станут слагать легенды.

— Я не сумею победить. Олаф прав. Нужно поберечь лучших воинов и подготовиться к следующей войне. – Его тон стал грубее и жестче. – Ты слишком долго прятала меня за своей юбкой. Пора положить этому конец.

Я допила остатки вина и икнула.

— Зато ты жив! – Я отпихнула сына. – А все любимчики твоего отца уже в могиле: и Рагналл, и Глуниарн, и Эгиль.

Я поставила кубок на стол. От вина и волшебного огня у меня кружилась голова. Хватало сил лишь на то, чтобы растянуться на кровати, дрожа всем телом.

Уже слипающимися от усталости глазами я увидела, как Ситрик накрыл меня одеялом и вышел из спальни. Наверняка он вернулся на пир, чтобы продолжить беседу с Олафом.

Моя подушка промокла от льющихся ручьями слез. Я стольким пожертвовала ради Ситрика и Гиты, а они этого нисколечко не ценили.

Однажды и моя мать назвала меня неблагодарной. На мгновение мне захотелось снова с ней поговорить. Глядя на свои черные кудри, лежавшие на подушке, я вспомнила, как мать расчесывала их перед сном. Густые темные пряди на шелковой ткани в отблесках свечей… Отец всегда называл волосы матери венцом ее красоты, который унаследовала я… и мой брат.

Не пора ли обратиться за помощью к Малморде?

Если Ситрика не спасет Олаф, возможно, это удастся его дяде. Малморда не раз говорил, как важен Дублин для его замыслов. Но если я попрошу у него помощи, он захочет что-нибудь взамен. «Бросай Ситрика, прячься, выходи замуж, рожай». Из его рта вновь польются слова матери, и на сей раз я не смогу обратить их в шутку. Мне уже сорок, а на голове по-прежнему ни единого седого волоска.

Что же ждет Ситрика? Малморда наверняка попытается использовать его в своих целях, а меня уже не будет рядом, чтобы его защитить.

В глазах вдруг помутилось, а веки сделались такими тяжелыми, что стало больно держать глаза открытыми. Перед тем как закрыть их, я в последний раз взглянула на серебряный кубок, принесенный Ситриком. Нет, нельзя обращаться к Малморде… Брат заберет у меня все… все, к чему я так стремилась… и единственного человека, который всегда принадлежал только мне одной.

Фоула

— Еще ежевика! – Броккан подскочил к ветвистому колючему кусту и принялся обрывать спелые ягоды. Стряхнув замерзшую росу, он отправил в рот сразу две.

— Скоро мы доберемся до дуна короля Бриана в Киллало, – сказала я и проглотила ягоду, предложенную племянником. – Там нас накормят получше.