Книга Видящая во снах, страница 25 – Ольга Которова

На первый взгляд, ничего примечательного, кабинет как кабинет. Просторный, светлый, в приятных оттенках. Только слишком пустой. Стол без единой бумажки или хотя бы письменного набора, широкий старый шкаф и пара стульев, на которых сейчас сидели он и Леня, – вот и вся обстановка. Даже занавесок на окнах не было, что показалось Роману очень странным. Любой человек, когда проводит где-то много времени, все равно обзаводится хоть какими-то вещами. Но это место, кажется, отличается от всех рабочих кабинетов.

— Да, – ответил директор, и с его лица ушла улыбка. – Я с утра слышал о смерти Вероники. Даже не представляю, какая же мразь такое делает! Моя бы воля – сам подонка казнил! Девочки ведь только жить начинали, – мужчина замолчал. – Простите.

Маслеников извлек из кармана пиджака платок и промокнул увлажнившиеся глаза.

— Ничего. Что вы можете о них рассказать?

— Только хорошее. Такими выпускницами наш детский дом гордится. Отличницы, постоянно участвовали в городских соревнованиях, олимпиадах и занимали призовые места. Добрые, отзывчивые. Алена и Регина, те, первые, которых убили, были лучшими подругами.

— А Вероника?

— Нет, – Юрий Никифорович покачал головой. – Вероника – одиночка.

— Одиночка? – переспросил Роман.

— Да. Понимаете, ее в двенадцать лет забрали из семьи алкашей. Те издевались над малышкой, и это сыграло большую роль в ее отношениях с другими людьми. Вероника легко находила со всеми общий язык, но не сближалась ни с кем. Я часто видел, как она играла одна на детской площадке. Другие дети пытались подружиться, но Ника их не принимала.

— Скажите, а много сейчас у вас воспитанников?

— Около тридцати.

— А есть данные по тем, кто выпустился в один год с убитыми девушками?

— Да, конечно. Я позвоню в архив, там предоставят всю информацию. Неужели у вас есть какие-то подозрения? – заинтересовался директор.

— К сожалению, нет. Но мы должны проверить каждого.

Юрий Никифорович согласно кивнул. Задав еще несколько вопросов и получив развернутые ответы, Скоблев и Морозов отправились в архив.

— Слишком как-то все гладко, тебе не кажется? – чуть слышно проговорил Роман, наклоняясь к коллеге.

— О чем это вы? – с непониманием воззрился на него Леонид.

— Не верю, что здесь все счастливы и настолько хорошо живется. Хотя со стороны именно так и кажется. Когда-нибудь поступали жалобы на работников или директора?

— Вы серьезно? Маслеников – святой человек! – тут же встал на защиту директора Морозов. – Да он для этих детей делает столько, сколько порой и не каждый родитель! У него, между прочим, жена больна, не встает, а Юрий Никифорович даже в такой момент руки не опускает.

— А что с женой?

— Рак. По-слухам, недолго ей осталось. Жаль мне Никифорыча, мужик-то мировой. Его жена была учительницей начальных классов, в школе моей преподавала. Я знал ее не очень хорошо, но говорят, педагог прекрасный. Помню, многие к ней тянулись, казалось, от нее исходит какой-то свет. Знаете, есть такие люди, с которыми пообщаешься хотя бы минуту – и на душе сразу легче становится? Она именно такая. У них ведь своих детей нет, вот и отдают всю любовь сиротам.

— Не злись, – Скоблев похлопал коллегу по плечу. – Я ведь не местный, не знаю, как и что у вас тут.

— Да ладно, – махнул рукой Леня и прибавил шаг.