Книга Замуж за Чудовище, страница 77 – Анюта Васильева

Когда Леон сказал о том, что Дарина в положении, назвал срок, я даже считать не стал. Сразу понял, Дарина покинула мой дом не одна. Под сердцем унесла моего сына, или дочь. Сын! Безумно хочется, чтобы родился именно мальчик.

Я готов был в тот же день рвануть за своей женой. Хотел заставить её вернуться, но оказалось, что-то небольшое рекламное агентство, в которое она устроилась, работает на мою фирму.

Леон убедил меня не торопиться. Дать время себе успокоиться. Мне его придушить хотелось, но всё равно я понимал Рейнер прав, и мне нужно время, чтобы всё осознать, и привести мысли порядок.

С той самой минуты о Воронцовой я получал доклад каждые четыре часа. Я знал, к какому врачу она ходит, какие анализы у неё. Приказала поднять зарплату рекламному отделу. Пока что премией, разумеется, чтобы подозрений не вызвать. Пришлось озолотить всех, но в целом от меня ничего не убыло, а Дарина начала питаться намного лучше. Оказывается, она любит красную рыбу, мандарины и яблочный сок. Его пьёт просто литрами.

Когда Дарина начала покупать понемногу вещи для малыша, крохотные распашонки, материал для пелёнок, который тут же унесла в ателье. У неё там оказалась знакомая, и та нашила ей кучу пелёнок. Не понимаю только зачем? Сейчас есть подгузники. Хотя в этом я плохо разбираюсь.

Я с трудом сдерживался, чтоб не помчатся к ней и не начать указывать, вернее, навязывать своё мнение. Она не брала дешёвые вещи, но и далеко не брендовые. В обычном детском магазине. Бутылочки, соски, подгузники, и много другой неясной мне мелочи тоже купила.

Обычно на то, чтобы взять себя в руки мне достаточно нескольких минут, а тут недель было мало. С другой стороны, стараясь максимально не думать о произошедшем, я довольно быстро уладил все формальности на основной фирме. Дал Леону целых три подряд выходных и снова оставил его там за главного, сам приехал сюда.

Я думал, что самое ужасное чувство, это осознавание того, кем ты являешься для значевоемого тебе человека. Обидеть девчонку, в каких-то моментах и вовсе злорадствовать. Сейчас вообще стараюсь не думаю о том, что она мне так сильно нравилась.

Вспоминаются только самые жёсткие моменты. Хорошего вообще ничего не помню, хотя знаю, оно за эти три месяца нашей супружеской жизни всё-таки было.

Никогда бы не подумал, что это такая адская боль, осознавать, что для девушки, которая для тебя точно значит гораздо больше, чем возможно себе представить, ты сам абсолютно ничего не значишь.

Мне кажется, было бы в разы легче, если бы Дарина прогнала. Если бы попыталась убежать, или просто уволиться. Если бы не говорила, если бы злилась, кричала, выплёскивала на меня свои эмоции. Говорила в глаза, какой я мудак, и да, это бы меня не просто злило, а наверняка било по моему самолюбию, но мне бы было так легче.

Она со мной как с чужим! Будто бы я, к нашему малышу отношения не имею.

Когда она мне сказала, что изменяла Марку, мне даже смешно как-то стало. Взял телефон, хотел набрать Дарине, чтобы она сфотографировала простынь, но потом решил, — это глупо!

Спокойный тон Дарины, её пустой взгляд, он убивает! Она абсолютно ничего не чувствует ко мне. Я для неё никто. И даже сейчас, когда она едет со мной в одной машине, она как с соседом. Смотрит в окно, иногда трогает свой живот, и, кажется, даже не ждёт, чтобы я начал разговор. Будто бы ей безразлично.