Книга Похищение с огоньком, страница 40 – Айская

— Ты шутишь сейчас? — его голос звучал тихо, угрожающе, но в нём клокотала буря негодования. — Я тебя из воды вытащил, думал, ты умираешь, а ты меня отталкиваешь, как прокажённого, будто я чуму какую-то разношу! Неужели тебе не стыдно смотреть мне в глаза после всего?

В груди жгло — не от удара, а от этой внезапной, беспощадной отчуждённости, которую он никак не ожидал увидеть в её взгляде.

— После всего, что я сделал, как спас твою задницу… — он сглотнул, стараясь держать себя в руках, но голос стал жёстче. — ты даже простое человеческое «спасибо» сказать не можешь? Только упрёки, угрозы и ядовитые плевки, вот на что ты способна?

Василиса хотела что-то ответить, но очередной приступ кашля прервал её.

— Не строй из себя святого. Можно было спасать меня, без этих… слюнявых нежностей! Не прикасаясь своими похотливыми губами!

Фархад рассмеялся — коротко, горько, в этом смехе слышалась вся ирония сложившейся ситуации.

— Если ты не знала, милочка, искусственное дыхание именно так и делается! И никак иначе! Или тебе хотелось, чтобы я тебя ещё и ласкал?

Василиса, скрипя зубами, огляделась вокруг. Вдали зловеще пылал лайнер, отбрасывая дрожащие багровые блики на тёмную воду. Берег выглядел пустынным и чужим — ни огонька, ни звука, кроме монотонного шума прибоя и свиста ветра.

— Где это мы, спаситель? — выдохнула она, и недовольно прошипела, словно змеюка.

Фархад зажмурился, чувствуя, как гнев — едкий и густой — подступает к горлу. Он только что вытащил её из этого ада, а её первый взгляд был полон такого презрения, что хотелось встряхнуть её.

— Мы… — он с силой вытолкнул слово, — на берегу твоего краха. Разве недостаточно очевидно?

— Ой, как остроумно! — она повернулась к нему, и в её глазах вспыхнули те же отблески, что и на воде. — Я вижу песок, воду и твоё геройское лицо. Можно конкретики, милый. Или твои мозги песком забились? Я спрашиваю где, а не жду твоих философских судорог.

— Мы на другом берегу пролива, — процедил он сквозь зубы, указывая рукой в сторону тусклых огней города, еле видневшихся вдалеке. — Видишь те еле различимые огоньки? — он показал на горящий огненный лайнер. — Там осталась твоя пенная вечеринка, которая, по всей видимости, догорает теперь дотла. Наслаждайся зрелищем, твоя мечта о веселье, кажется, сбылась в полной мере.

Василиса издала короткий, презрительный звук.

— Отлично, значит, мы в какой-то дыре. Ну, спасибо, герой, что вытащил меня из одной задницы и закинул в другую! Блестящая работа. Героизм высшей пробы. — Она сжала в ладони горсть мокрого песка, её пальцы дрожали. — Мог бы и не трудиться! — Резкий взмах — и песок шлёпнулся ему на грудь. — Это всё ты! Попёрся со мной на эту экскурсию! Твоя навязчивость, твой толчок, я кричала что не умею плавать! Я бы там… Я бы… Ненавижу!

Ещё одна горсть, густая и липкая, полетела ему в лицо. Его голос стал низким, густым и опасным.

— Да ты истеричка! Совсем рехнулась?! Замолчи, пока я не передумал и не вернул тебя обратно, в тот огонь. Чтобы твои мозги, забитые глупостью наконец закипели. — Он медленно, с преувеличенной брезгливостью, стряхнул песок со щеки, затем наклонился. Его пальцы сомкнулись на песке. — Ты хотела адреналина? Поздравляю. Ты его получила. Получай дальше.

Песчаный снаряд врезался ей в плечо. И понеслось. Тихий, яростный вихрь из песка, слюны и слов. Они не кричали — они шипели, выплёвывая каждый слог, словно вырывая друг у друга куски плоти.