Книга Порочная невинность, страница 35 – Пайпер Рейн

— Просто не верится. Когда мама сказала, я сперва подумал, что она меня разыгрывает.

Я наклоняюсь вперед и упираюсь локтями в колени.

— Прости, чувак. Может, тебе лучше поехать домой?

Он качает головой:

— Мама посоветовала оставаться в школе. Сказала, что здесь для меня сейчас безопаснее.

В словах его матери есть резон. Если кто-то начал охотиться на членов семьи Карлотто, Томмазо лучше оставаться в охраняемом кампусе.

— Есть какие-нибудь предположения, где он может быть? Что могло случиться?

Мы оба знаем, о чем я не спрашиваю вслух, – как думаешь, он еще жив?

Томмазо вздыхает и проводит ладонью по щеке:

— Нет. Он не упоминал ни о каких стычках, ему никто не угрожал. Насчет запоя тоже сомневаюсь, – на него не похоже.

— Да, твой отец почти не пьет.

— Не знаю, что и думать. Просто надеюсь, что он скоро найдется.

— Я тоже.

Мы сидим в тишине; мой друг погружен в свои мысли. Последние пару недель я размышлял о том, стоит ли рассказать ему о пропавшем грузе, и думаю, сейчас самое время. Его защита ослаблена, и я смогу лучше оценить реакцию.

— Есть еще кое-что…

Я рассказываю Томмазо о пропавших отправлениях и о том, что часть оружия всплыла в Нью-Йорке. Он внимательно слушает, не подавая никаких признаков того, что уже знает об этом, потому что каким-то образом замазан. Правда, это не снимает подозрений с его отца.

— Учитывая все факты… как думаешь, есть хоть какая-то вероятность, что твой отец в бегах и скрывается, потому что в этом замешан?

Томмазо пристально смотрит на меня, сжав кулаки на подлокотниках кресла; злится. В то же время он понимает, что я не мог не спросить.

— Ни малейшей. Мой отец предан семье Ла Роса.

Я киваю: согласен. Об этом говорит и моя интуиция, просто никогда нельзя быть уверенным до конца. Даже сам Томмазо не полностью свободен от подозрений, по крайней мере моих. Однако сегодня я больше ничего не могу. Нужно просто побыть рядом с другом, по крайней мере, до вечера, когда я пойду к Софии, чтобы работать над нашим заданием. Я вздыхаю. День обещает быть долгим и изнурительным.

Я смотрюсь в зеркало, наверное, в десятый раз.

Я должна прихорашиваться перед приходом Джованни, а не Антонио!.. Поэтому намеренно не притронулась к косметике и собрала волосы в небрежный пучок. На мне черные кроссовки, легинсы и безразмерная толстовка до середины бедра, прикрывающая мою задницу, от которой он в таком восторге.

Я вся на нервах – боюсь оставаться наедине с Антонио по крайней мере пару часов, пока мы будем придумывать программу на вечер пятницы, – и поэтому вздрагиваю от стука. Прикладываю руку к животу и, не торопясь, иду к двери. Пусть не думает, что я горю желанием его увидеть.

Антонио опирается локтями о раму, закинув руки за голову и держась за дверной косяк. Когда дверь открывается, он медленно поднимает голову и встречает мой взгляд. Что-то случилось.

— Что с тобой?

Я жестом приглашаю его войти. Он с тяжелым вздохом опускает руки, проходит мимо меня и ложится на диван. Смотрит в потолок. Вспомнив, что сегодня воскресенье, я догадываюсь: видимо, получил плохие вести от отца. Не мое дело, и все же тянет помочь.

— Хочешь поговорить? – спрашиваю я.

— Нет. Давай просто покончим с этим. Мечтаю лечь в постель и забыть этот день.

Я закусываю нижнюю губу: