Книга Высокие ставки, страница 19 – Пайпер Рейн

Во время десятиминутной поездки от лагеря «Высоких сосен» до Бухты Предела, Маркус Кент захватывает все мои мысли. Как бы он меня ни разозлил сегодня, кажется, я не могу его не желать. Когда он был всего в нескольких дюймах от моего тела, я чувствовала, как его дыхание щекочет мою шею, и запах кедра, доносившийся от него от его одежды, ранее в тот же день. Я хотела, чтобы его руки прижали меня к дереву, его пальцы коснулись моей шеи и потянули за верёвку моего верха от бикини, чтобы я оказалась обнажённой перед ним.

Но его слова были ядом в моих ушах, отравляя все мои похотливые мысли. Мне придётся признать факты… Маркус по-прежнему считает меня просто надоедливым ребёнком.

Маркус

Я надеялся, что плавание утомит Лили, но она прыгает по ванной, пока я бреюсь и спрашиваю о детях в её лагерной группе. Как она разговаривала с кем-то, а потом познакомилась с новыми друзьями, а потом кто-то расстроился. Я не слежу за её рассказом, потому что почти не слушаю. Я всё ещё озабочен и киплю от последних комментариев Кэт.

— Папочка? — спрашивает она, и я встречаюсь с ней взглядом в зеркале.

Её глаза широко раскрыты и сосредоточены на мне, так что, думаю, я пропустил вопрос.

— Прости, дорогая, что ты сказала? — спрашиваю у неё.

— А у меня есть мама? — она спрашивает.

Я сжимаю крем для бритья в руке, выдавливая его между пальцами.

— Конечно, у тебя есть мама.

— Тогда где она? Бет сказала, что её мама живет по всему миру, но она связывается с ней по FaceTime в любое время, когда захочет.

— Ну, FaceTime с твоей мамой — это не так-то просто, дорогая.

Я наношу крем для бритья на лицо и ополаскиваю руку, прежде чем потянуться за бритвой на стойке.

— Можем ли мы поговорить об этом в другой раз?

Я смотрю на её отражение в зеркале и впервые провожу бритвой по щеке. Я наблюдаю, как опускаются её губы и как её взгляд устремляется к кафельному полу в ванной, и такое ощущение, будто кулак просто обхватил моё сердце и сжал его.

У нас с Лили всегда были открытые отношения. Я честен с ней во всем, вплоть до того, что мы даже говорили о том, что ей следует называть свою интимную зону влагалищем, а не пи-пи. Знаете ли вы, как ужасно больно слышать, как ваша милая, невинная дочь говорит, что у неё болит влагалище? Но когда дело касается её мамы, кто-то должен её защитить, и это моя работа.

Некоторое время она молчит, и чувство вины ещё глубже проникает мне под кожу. Я знаю, что так не может продолжаться вечно — я пытаюсь защитить её от правды. По правде говоря, я понимаю точку зрения Катерины, даже если на самом деле это её не касается. Она вожатая лагеря, а не детский психолог.

— Итак, угадай, что? — Я пытаюсь немного поднять настроение.

Лили не отвечает.

— Сегодня вечером придет Эшли, — говорю я, зная, что ей нравится играть с Эшли, пока та приглядывает за ней.

— Куда ты пойдешь?

Вместо ожидаемого счастья я получаю резкий вопрос с прищуренными глазами. Женщины. Даже в пять лет они все одинаковы.

— Я встречаюсь с дядей Дейном.

— На свидание? — спрашивает она, и мне интересно, откуда она вообще знает, что это такое. Лили никогда не видела меня с женщиной, и все одиночные встречи, которые у меня были на протяжении многих лет, проводились вдали от моей повседневной жизни с ней.