Книга Аромат нового счастья, страница 13 – Дарья Барашик

Столовая была роскошной: длинный дубовый стол, покрытый белоснежной скатертью с тонкой вышивкой по краям, серебряные подсвечники с мерцающими свечами, хрустальные бокалы, в которых играл свет, отражаясь от хрустальной люстры на потолке. Стены украшали портреты предков в массивных золочёных рамах. Казалось, что они наблюдают за происходящим с высоты своего величия, храня молчание веков. Тёплый свет настенных бра дополнял атмосферу уюта и роскоши одновременно.

Но даже эта красота не могла скрыть напряжение, которое витало в воздухе, словно невидимая паутина.

Через некоторое время Максимилиан положил вилку на стол, и звон серебра о фарфор прозвучал как выстрел.

— Калантия, меня мучает один вопрос, — произнёс он, и в его голосе послышалась притворная задумчивость. — Почему вы заступились за Грейс? Вам-то что с того?

— Полгода назад ко мне обратился за помощью один знатный господин, — начал рассказ Роджерс, и его голос, обычно твёрдый как сталь, дрогнул. Он откинулся на спинку стула, и в свете свечей его лицо стало старше, изрезаннее. — Его сын болен. Причём врачи не могут поставить ему точный диагноз. От этого ребёнка зависит жизнь одной небольшой, но очень богатой страны.

Калантия затаила дыхание. Огонь в камине отбрасывал длинные тени на стены, и старинные портреты предков, казалось, прислушивались к рассказу вместе с живыми. За окном, в саду, ветер шевелил ветви деревьев, создавая причудливые тени на занавесках из тяжёлого шёлка.

— Я связался с его отцом, — продолжил Роджерс, положив руку на стол, — и мы инкогнито привезли мальчика сюда, на обследование. Выяснилось, что у него редкая генетическая болезнь. Её невозможно вылечить, только медикаментозно поддерживать сердце ребёнка.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине да где-то далеко тикают напольные часы, отсчитывая секунды, словно время сжималось в тугой узел. Пахло воском от свечей, дорогим деревом старой мебели и терпким ароматом красного вина, которое Роджерс неторопливо потягивал из хрустального бокала.

— Моя лаборатория, — продолжил он, и его глаза заблестели в свете свечей, — начала создавать такое лекарство.

Калантия перевела взгляд на Максимилиана. Тот сидел, откинувшись на спинку стула, и его лицо, освещённое пламенем, казалось высеченным из мрамора. Он сжимал бокал с янтарной жидкостью так сильно, что побелели костяшки.

— Но крыса узнала о «сыре», — произнесла зеленоглазка, и в её голосе послышалась горечь.

Она почувствовала, как Грейс рядом с ней вздрогнула. Весь вечер девушка сидела на краешке стула, словно готовая сорваться в любой момент. Её тёмные волосы, распущенные по плечам, взметнулись, когда она повернула голову к брату.

— Да, — подтвердил Максимилиан, делая глоток. Его голос звучал глухо, словно он говорил о чём-то, что давно мучило его. — Ему на руку, если наследник умрёт. Он плетёт свою паутину уже много лет.

— Каким боком Вилс связан с этим наследником? — непонимающе спросила Грейс, и в её голосе послышалась настоящая тревога. Она теребила край салфетки, словно пытаясь найти в ней ответы.

Роджерс усмехнулся — сухо и горько.

— А это, оказывается, очень интересная история! — произнёс он и сделал паузу, собираясь с мыслями. — Крысёныш по какой-то линии родственник короля. Троюродный брат, кажется. Он считает, что имеет право на трон. И если к нему попадут анализы наследника...