Онлайн книга «Училку нельзя!»
|
Предварительно раздеваться, кстати, не стал, видимо, не солидным счёл. Или просто не торопится, хочет с девчонкой пообщаться, перед этим самым. И верно, прелюдия была небыстрая, Симочка там исхихикалась вся. Ага, вроде пряжка ремня брякнула, наверное… А это что за звук такой?... Это у нас, несомненно, сопение, и, несомненно, мужское. Вот как, значит, мужчины сопеть умеют, а она и не в курсе. Интересно… ну не то чтобы сильно интересно, но всё же любопытно, с чем сопение связано – с раздеванием сексуального объекта, или уже с началом попыток овладения оным? Вопрос остался невыясненным, потому что отчётливое и выразительное сопение не поменялось ни в громкости, ни в частоте. Даже когда хихиканье прекратилось и очень скоро сменилось стонами, уже очень хорошо изученными. А нет, в разгаре процесса стонов, когда послышались шлепки, сопение стало погромче, несомненно. И амплитуда в сторону ускорения ушла. Шлепки погромче были, но менее частыми, чем у прочих, видно, что мужчина в возрасте работает, не торопится, чтобы туда-сюда, туда-сюда! А обстоятельно двигается туда, потом сюда, туда, значит, и, соответственно, сюда. А Симочка стонет в точности, как накануне, что приводит к выводу о том, что Сергей Иванович делает всё правильно. Что и логично предположить, исходя из его возраста и опыта. О, а теперь женские звуки в повизгивания перешли, одно, второе, третье, четвёртое… Так, а это уже не повизгивание, это визг! И на него накладывается рычание, продолжительное такое рычание, но не способное заглушить визг… А вот теперь и способное. Потому что визг перешёл в обессиленный долгий стон, а рычание лишь немного ослабело. Ещё ослабело… стихло. Снова сопение, очень громкое и очень частое. А Симочки и не слышно совсем, утомилась, бедненькая, даже и не стонет уже. Вероятно, ветеран оказался лучшим любовником, чем молодые. Факт небезынтересный. Предводитель группы отдыхал минут десять и на продолжение не пошёл. Сделал дело – и пошёл, к себе. Оделся в палатке, выбрался аккуратно, почти бесшумно, и к себе, заслуженным сном плоть потрудившуюся радовать. Спокойно тебе ночи, громкий Сергей Иванович! Твоё сопение мы не забудем. И Симочкины визги тоже, темпераментная ты офисная работница! А также член секты повышенного таёжного согласия, объединившая члены твоего кружка, три штуки… Да как тут уснуть нормально, а? Что это такое в кустах, да в самых ближних, а не тех, через которые Иваныч только что продрался? Это же Дима, последний из не участвовавших в Симочке! Ну что, вряд ли сильно опоздал, шансы есть! Так, чего это он мечется туда-сюда? Парень, ты в палатку давай, там горячее тело тебя ждёт, утомлённое и вряд ли сопротивляющееся! Ты же явно там в кустиках подслушивал и слышал всё гораздо лучше, с трёх-четырёх метров-то! Решайся, Дима, а то уснёт твоя Симочка, как есть уснёт… Нет, так и стоит, даже и не мечется уже. Только голову тянет к самому брезенту, вслушивается. Неизвестно, что услышал, только сгорбился как-то и отступать стал. Отошёл шагов на десять, под сосну встал и стоит. Да, вот так встал и стоит, на интересную палатку с безопасного расстояния пялится. А оттуда давно ни звука, как Иваныч ушёл, так тихо совсем. Так, Дима, ты это чего? Зачем шорты расстёгиваешь, нужду справлять здесь собрался, что ли? Так близковато ты к нашим палаткам, и неправильно это, негигиенично! А ведь казался правильным мальчиком, пусть ещё и неискусным в комплиментах прекрасному полу, но дело-то наживное… |