Онлайн книга «Училку нельзя!»
|
Однажды только и повезло расслабиться, после отмечания Восьмого марта. Палыч тогда крепко поддал и её жарил долго, и табачищем смердел, и всё не унимался. Сам удивился своей выносливости, нецензурно, конечно, потом всё же достиг желаемого и отвалился. Полежал, покурил свою «Астру» – вонючую, как его трусы несвежие и жизнь семейная, отдохнул. Лениво рассказал что-то про жену-стерву и дочь-проститутку, потом оживился внизу, затянулся. Привалился к Регине, пожамкал её за грудь, одобрил, опять-таки нецензурно, и снова стал готов к продолжению. Ну и пошёл по новой, и понёсся, и поскакал. А она, хоть и думала про постороннее, всё же завелась и, поскольку всё продолжалось долго, прилично так разрядилась. Хорошо, что завхоз о том не догадался, а то снова бы его матерные комплименты слушать… Так что вечером дома Регина была в неплохом настроении, и мужу оно передалось. Сказала, что о нём вспоминала, когда с коллегой танцевала, и даже (смущённо на ушко про это шепнув) увлажнилась. Коленька тут же полез проверять, пришёл в восторг от её откровенности, пошёл целовать. Да, раньше она нипочём бы не призналась в подобных реакциях своего организма. Но теперь Регина, после всех зажиманий по углам и визитов в места траходромские, не была уже такой зажатой, в интимном смысле. Такой простой советской училкой, как раньше. Двойная жизнь изменила её. Так что порой она даже могла супругу о чём-то очень укромном сказать – потихоньку, не самым прямым текстом, но довольно понятным. …Муж тогда от откровенности Регины мигом взалкал радостей положенных, супружеских. Быстренько на дверь в спальню крючок накинул, демонстративно прямо перед ней треники скинул – одним рывком, вместе с семейниками… И, потрясая своим средоточием мужественности, прямо на неё и ринулся, хватая, опрокидывая и взрыкивая. А Регина под ним почти сразу и разрядилась, настолько завелась. Она так никогда! Только как следует мужчину своего ногами обхватила и пятками в очередной раз пришпорила, как уже и всё! Так быстро к финалу она ещё никогда не приходила. Даже с мальчишками, хотя иногда ей удавалось чувствовать себя перед ними относительно уверенной женщиной, а не рабыней из гарема… Да, неплохо в тот раз в общаге получилось. И потом, к ночи, тоже, и даже ещё лучше, в итоге. Очень была она тогда Коленьке благодарна, что так хорошо стирал ключиком своим, родненьким, воспоминания о приванивающем Палыче. Сделал супружник своё приятное дело, рядом устроился и почти сразу отключился, миленький. А она только чуть-чуть за ним вторично не успела, но как только муж начал громко сопеть и посвистывать, вообразила себе красивое. То есть смуглого Валерочку Леонтьева, при том пальчиками себя ублажая, и всё энергичнее. Представила, как он, бойким козликом попрыгав с микрофоном по эстраде, затаскивает её к себе в гримёрку и, прямо стоя, сразу расстёгивается. И вот её как-то незаметно уже расстёгивает, с потрясающей ловкостью, одной рукой! Вроде одной… При этом уже языком в женском ушке шерудит, и почти мгновенно конкретно в ней шерудить начинает, прямо фокус какой-то! Секунда – и она уже к певцу плотно пришпилена, носочек тянет, и всё равно ощущение, что на штырь вздета и им только держится. А красавец штыревой, напевая про «зелёный свет» (ой, такой ритм заводной!) её сильными толчками кверху старается приподнять. И она его, искусника, каждым своим интимным миллиметром осязает, и улетает куда-то, улетает… |