Книга Бывший, в школу! Родительское собрание, страница 33 – Олли Серж

— Ну и как ты докатилась до такой жизни? – Развожу руками.

Катя тянется к моему лицу.

— Больно?

Дергаюсь от нее в сторону.

— До свадьбы заживет. Что делать то будем, подруга?

— Я… я не знаю… – шепчет, начиная нервничать. – Ребёнка с ним нельзя оставлять.

— Логично… – хмыкаю.

— И надо ехать…

— Резонно, – киваю. – Так, может быть, ты меня уже послушаешься? У малыша есть автокресло?

— Нет.… откуда? Машины нет.

— Так… ладно. Разберемся… – киваю. – Одеваешь его. Из квартиры уходим. А потом будем вдаваться в детали. Где мать ребёнка?

— В больнице.

— Час от часу не легче. Ну, Кошкина, не тормози… Или ты хочешь, чтобы этот придурок разнес хату?

Кивнув, убегает…

— Я сейчас.

Слышу, как воркует с малышом. Выходит в коридор с ним на руках. Забирает из коляски сумку.

— Мы готовы.

— Выходи к сыну, – моргаю ей поощрительно.

— А ты?

— А я за вами.

— Только не трогай его!

Морщусь… Таких уродов трогать – только руки марать.

Едва за Катей закрывается дверь, выпускаю на волю придурошного.

Он вылетает в коридор с красными, как у бешеного зверя глазами. Хрипит.

Подставляю ему подножку и придерживая, чтобы не загремел башкой, выкручиваю запястье на болевой.

— Не дай Бог я ещё раз узнаю, что ты к ней подошел! Ты меня услышал?! Иначе… бойся.

— Это ты бойся… – орет мужик. – Ребёнок где мой?!

— Проспись.… – встряхиваю его. – Или в обеспечу увлекательное путешествие на пятнадцать суток.

Ещё пробиваю пару профилактических в печень и, пока он загибается от боли, покрывая меня матами, выхожу на площадку.

Захлопываю дверь.

— Быстро в лифт! – зажимаю копку.

— Мама, что случилось? – Пытает ее Савелий. – Я в туалет хочу.

— Сейчас найдем тебе туалет, – закрываю принудительно двери лифта и слышу, как распахивается квартира.

— Он что за нами бежит? – Шепчет Катя.

— Далеко голым не убежит, – отвечаю, подмигивая Савелию. – Мышка была очень опасная… Пришлось дихлофосом воспользоваться.

Глава 17. Принципы

Катя Кошкина

Слепо смотрю в лобовое стекло, пытаясь не сгореть со стыда под внимательными взглядами Андрея.

Он не задаёт вопросов при ребёнке, но я чувствую, как они нарастают снежным комом. И обязательно меня накроют.

— Так, поворот на перинатальный где–то здесь, – сверяется Самсонов с навигатором. – Только входа четыре. Нам к какому?

— Приемное гинекологии. Второй с торца. Напротив частного сектора.

— Вижу…

Оставив Савелия в машине с Андреем, я забираю Кирюшу и иду на встречу с мачехой.

Внутри меня до сих пор потряхивает. Я не понимаю, как рассказать Елене Семеновне и сестре о том, что произошло. Конечно, они предпочтут мне не поверить. Хотя бы из тех человеческих иррациональных побуждений, что любая плохая новость требует от человека реакций и решений.

Мои родственники относятся к той категории людей, которые готовы играть во всемирное смирение и прощение, лишь бы не совершать лишних движений. Лишь бы никто не дергал.

Но во мне сломаны и растоптаны очень важные принципы, после нарушения которых я не смогу смолчать, даже если это окончательно разрушит наши отношения.

Пусть уже это закончится!

Мачеха встречает меня с недовольным лицом.

— Что? Не смогла побыть с детём? Все тебе бежать надо. А у Дашеньки горе. Как можно быть такой бессердечной?

Молча вручаю ей в руки Кирюшу.