Книга Кровь Десяти, страница 199 – Рия Райд

Снова. Снова. Снова.

Грудь Корнелии была плотно прижата к его груди, что у них обоих не было места, даже просто чтобы набрать в легкие достаточно воздуха. Питер стиснул руки на ее бедрах, не позволяя расстоянию между ними расшириться больше, чем на несколько дюймов, прежде чем войти в нее снова, – на этот раз так глубоко, что что-то похожее на подкожное пламя прошло по костям. Он ждал этого так долго. Он, черт возьми, так долго желал этого.

По тому, с какой силой пальцы Корнелии цеплялись за его спину – их обоих накрыло почти одновременно. Питер сорвался. Его движения стали неумолимыми, резкими и всепоглощающими – он погружался в нее до предела, ударяясь внутри с удвоенной силой. По его груди и животу – там, где они плотно соприкасались с раскаленной кожей Корнелии, стекал пот. Корнелия уткнулась ему в плечо, тяжело дыша сквозь сжатые зубы. С каждым толчком ее колени ударялись о его бедра. Питер положил свободную руку ей между лопаток, минимизируя пространство и скольжение, ограничивая ее возможность откинуться назад, вынуждая оставаться прижатой к нему, а второй рукой подхватил под ягодицы, чуть приподнимая над столом и насаживая на себя. Руки Корнелии крепче обвились вокруг его шеи, запутавшись в волосах.

— Твою мать! – на выдохе процедил он, ощущая, как близок к тому, чтобы кончить прямо сейчас. Он почти взвыл, сдерживаясь из последних сил, ожидая услышать, что Корнелия на пике так же, как и он. Что они могут сделать это вместе. Питер удерживал ее так, чтобы, входя в нее, ему удавалось касаться ее клитора, усиливая давление и удовольствие. Его движения были мастерски точны – годы практики и любовь к экспериментам с Ирной Корин отточили их до совершенства. Ему просто нужен был знак – что они оба чувствуют это, хотя бы один короткий стон.

Но стона не было. Питер кончил, так резко, что его тряхнуло изнутри, но наслаждение, затопившее его от зоны соприкосновения с ней до пальцев ног, испарилось за секунду. Корнелия сжалась вокруг него, оцепенев, ее рваное, короткое, судорожное дыхание обжигало его плечо, но в нем, как и во всей ее позе, не было ни намека на удовольствие. Питер почувствовал, как по его ноге стекает что-то горячее.

Он опустил Корнелию и отстранился. Ее руки послушно соскользнули с его плеч и легли на торцевую часть стола. Глаза Питера давно привыкли к темноте, но, когда его взгляд упал ей на ноги, ему пришлось вглядеться, чтобы заметить багровые размазанные пятна и кровоподтеки на внутренней части бедер. Такие же были и на нем самом.

Питер оцепенел, разглядывая их. Он посмотрел на Корнелию.

— Твою мать, – прошептал он. – Ты что, девственница?

Она дышала так же часто, как и он. Влажные растрепанные пряди обрамляли пылающее лицо. Ее пальцы коротко сжались на крае стола, когда она попыталась ответить, но ее рот беззвучно открылся и закрылся несколько раз.

— А ты думал, я, как и ты, поимела половину борделей Лиделиума?

Боги, даже сейчас она пыталась выглядеть и говорить так, будто ее не трясло от волнения.

— Ты могла сказать мне.

— И что бы ты сделал? – отрезала она, спрыгнув на пол и принявшись собирать свою одежду с пола. – Вышвырнул бы меня?

— Как минимум, я… я был бы нежен, – процедил он.

— Я не ждала, что ты будешь нежен. Я об этом не просила.