Книга Кровь Десяти, страница 92 – Рия Райд

Он, должно быть, думал точно так же, когда целовал меня без капли осторожности: кусая мои губы и лаская их своими. Я вспомнила, как еще совсем недавно эти же губы ублажали меня внизу, и у меня едва не подкосились ноги.

— Ты не выходил на связь, – хрипло предъявила я, сжав его рубашку и слегка толкнув в грудь.

— Знаю, – не отрываясь от моих губ, пробормотал Андрей.

— Несколько проклятых часов!

— Знаю. Когда нас перехватил корабль Нозерфилда, мы были в слепой зоне, у нас не было связи.

— Я не могла с тобой связаться даже мысленно!

— Возможно, я отключился на время, – тяжело дыша, признался он, – ничего серьезного.

Его рука скользнула мне под кофту и коснулась груди.

— Это серьезно! – выдохнула я. Мне пришлось сжать зубы, чтобы подавить стон, когда его рваное дыхание опалило мне шею и холодные пальцы принялись грубо ласкать грудь. – Ты не можешь умереть, – задыхаясь, прошептала я. – Если ты умрешь, я тебя убью.

Андрей хрипло рассмеялся. Он отстранился и прижался своим лбом к моему.

— Как скажешь, Эйлер, – прошептал он.

Я прикрыла глаза и уткнулась ему в шею. Его рука сползла с моей груди, и он обнял меня, прижавшись губами к макушке.

— Как скажешь, – почти беззвучно повторил он. Его сердце билось слишком часто, в унисон с моим. – Ты была просто восхитительна на совете, – добавил Андрей, перебирая мои волосы. – Честно говоря, ни я, ни Нейк не думали, что Поль Лорес согласится вернуть тебе земли Понтешен так быстро. Мы знали, что рано или поздно ему придется это сделать, но когда ты заговорила о предполагаемых местоположениях штабов Незерфилда, сделала эту карту и напомнила ему о потерях дома Понтешен во время вселенской войны и долге Конгресса перед ним… Невероятно, – выдохнул он почти с благоговением. – Ты невероятна, – он взял меня за подбородок и, приподняв его, чуть отстранился. В его глазах плескался свет, словно в них вспыхнули звезды. – Я думаю, сегодня все это поняли. Как ты там сказала: dicales senvi dies?^[33] Очень точно. Не знал, что ты начала учить древнеарианский.

У меня упало сердце, когда Андрей вновь склонился к моим губам и кончики его пальцев коснулись моей шеи.

— Не могу поверить, что ты – моя, – слабо улыбнувшись, прошептал он. – Не могу поверить, что все это правда. – Он вновь поцеловал меня, и меня сотрясло от трепета и желания, что, казалось, сосредоточились на кончиках его губах и прокатились по телу вместе с поцелуем. – Не могу поверить, что, несмотря на весь тот ужас, что происходит сейчас, я могу быть так счастлив.

Это было уже слишком. Я отстранилась, положив ладони ему на грудь и уткнувшись в плечо. Все это слишком.

— Все в порядке? – растерянно уточнил Андрей.

Мне вдруг захотелось разрыдаться прямо у него на груди. Нет. Ничего не в порядке. Я не помню половину из того, что происходит со мной в течение дня, будто я операционка, которую время от времени выключают. Я вижу странные, пугающие вещи и людей, которых видеть не должна. Я говорю на языке, в котором не понимаю ни слова, и даже не замечаю этого. Мои мигрени усугубились настолько, что в дороге мне пришлось умолять Алика ввести мне двойную дозу обезболивающего, и я не имею ни малейшего понятия, что произошло на совете, как я нарисовала ту карту и что именно сказала Полю Лоресу и Конгрессу. Но казалось, скажи я об этом Андрею, и меня вывернет наизнанку. Я не помнила, чтобы он когда-либо смотрел на меня так, как сейчас, – будто в моем лице сосредоточился весь мир.