Книга Пламя Десяти, страница 200 – Рия Райд

Чего тут только не продавали! Пройдя глубже сквозь узкие ряды, можно было найти все – от инопланетных гадов и самых причудливых съестных деликатесов в галактике до редчайшей техники. Я даже заприметила несколько уникальных плат для карбюратора и уже потянулась, чтобы изучить их поближе, как Питер ловко перехватил меня за запястье и утянул вперед. Он накинул мне на голову капюшон и тихо выругался.

— У моего добродушия есть предел, – прошипел он и ускорил шаг. – Если тебя узнают и ты в очередной раз во что-нибудь вляпаешься, я не буду спасать твою задницу.

— Добродушие? Ты знаешь это слово? И где же Адлерберги успели такого понахвататься?

Питер одернул мой капюшон до самых глаз.

— Не испытывай мое терпение, Эйлер, иначе пристрою тебя в одну из лавок. Тебя обычно не заткнуть, а тут твой треп хотя бы принес денег. Я бы обогатился.

— Это вряд ли. Ты бы спустил все на шлюх.

— Как хорошо ты меня знаешь, – в голосе Питера послышалась нахальная усмешка.

Нас обдало очередным потоком теплого воздуха, но в этот раз я успела придержать капюшон. Над головой, в нескольких метрах, друг за другом пронеслись два мелких воздушных судна и скрылись в другой стороне площади. Я проводила их глазами и едва удержалась на ногах от головокружения. От развязок воздушного транспорта, вместе с пиками небоскребов, уходящих далеко за облака, двоилось в глазах. В отличие от шумного городского центра Родоса, Тальяс казался пристанищем для отшельников. За два года войны, скитаясь по базам, я и забыла, что такое нормальная городская жизнь.

Судя по всему, главной проблемой местных было выторговать хваленые саксинские моллюски, сохранив в кармане побольше кредитов. Торговцы пихали в лицо этих гадов через каждый метр, и даже Питер едва успевал от них уворачиваться. Пожалуй, это все, что его напрягало. В остальном он не просто чувствовал себя как рыба в воде – он получал удовольствие. Как будто мы были не на уличном базаре, а на приеме в Данлийской резиденции. Я всегда считала, что Андрей – мастер перевоплощений. Но Питер вполне мог составить ему конкуренцию.

Ловко проталкиваясь свозь потные спины, он даже успевал напевать что-то себе под нос и ловить улыбки местных красавиц, что липли к нему со всех сторон. Перед выходом, чтобы не выделяться, Питер накинул на плечи темный габардиновый плащ.

Больше, чем саксинских моллюсков и флиртующих девиц, тут было разве что змей. Они мелькали на городских экранах, были выгравированы на фасадах зданий, дешевая бижутерия и сувенирные фигурки с ними лежали почти на каждом прилавке.

— Герб Нозерфилдов, – подсказал Питер, указав на объемную, переливающуюся на солнце голограмму над площадью.

Огромная змея, обвивающая крылатое копье, казалась живой. Ее длинное туловище скользило вдоль трепещущих, словно на ветру, крыльев, а из распахнутой в оскале пасти высовывался острый алый язык. Если бы изображение и правда вдруг ожило, шипение змеи наверняка накрыло всю площадь.

— Я полагал, ты хотя бы немного изучила тех, кому собралась сдаться с потрохами, – добавил он. – Нозерфилды твоя ближайшая родня.

— Когда и как мне следовало это сделать? – прошипела я. – Во время казни Марка? Или когда Ронан отдала приказ об атаке на кристанские рубежи, а Андрей, слепо веря в ее верность, отказывался меня выслушать? А… ну или, может, когда меня пороли плетьтоками?