Книга Наследие Десяти, страница 182 – Рия Райд

Лицо Андрея превратилось в ожесточенную маску.

— Они открыли огонь по нашим кораблям, Мария! Огонь на поражение. Ты прекрасно знаешь, что это значит. Это измена.

В глазах потемнело от гнева. Подлетев к Андрею, я сжала лацканы его рубашки.

— Мои родители – простые люди, даже не военные. Их никто ни о чем не спрашивал! Они понятия не имели, что происходит… Понятия не имели, за что они должны сгореть заживо! – Легкие стягивало, словно тисками, и я, как рыба, выброшенная на берег, жадно хватала ртом воздух. – Там были тысячи простых людей, которые ни о чем не знали!

— И они все давали присягу, – слабо отозвался Андрей. В его глазах сквозила боль. – Все жители базы давали присягу. Без исключений. Я не знал… – он тяжело выдохнул, проведя длинными, дрожащими пальцами по волосам, – я правда не думал, что все зайдет так далеко. Я приказал кораблям бить лишь по военным объектам, чтобы остановить огонь Лангбордов. Я был уверен, они остановятся… Я был уверен, что рано или поздно Рейнир сдастся.

Подавшись вперед, Андрей склонился над моим лицом. Казалось, он не отдавал себе отчета, когда его горячая ладонь легла на заднюю часть шеи, а лоб соприкоснулся с моим.

— Клянусь, я не хотел, чтобы все так обернулось, – шептал Андрей. Смешиваясь, наши слезы обжигали мое лицо. – Если бы я только мог все изменить, Мария… Я бы никогда не допустил подобного. Прости меня, умоляю, прости…

Почему это так больно? Почему даже сейчас, после всего, что я узнала, все равно едва могла сопротивляться его близости? Почему быть рядом, чувствовать его дыхание на своем лице было так невыносимо и желанно одновременно? Собрав последнюю волю, я обессиленно отшатнулась. Воздух в легких раскалился до предела, будто я сама была на Кериоте и задыхалась в огне.

— Мне так жаль, – болезненно повторил Андрей, – та ночь до сих пор снится мне в кошмарах. Мне нужен был только Рейнир, только он. – Взгляд родных зеленых глаз рвал сердце в клочья. – Если бы я только мог что-то изменить. Я думаю об этом постоянно. Если бы я только мог…

— Теперь это не имеет значения, – беззвучно отозвалась я.

Кровь шумела в ушах. Перед глазами один за другим вспыхивали черные круги. За пеленой слез я видела лишь силуэты членов лиделиума – один за другим втекающих в огромный зал и занимающих места по всему периметру помещения. Мне хотелось как можно скорее выбраться отсюда, чтобы не видеть этих мерзких, холеных аристократов, равнодушно рассуждающих о судьбе миллиардов людей, словно мы были расходным материалом. Но больше всего мне хотелось не видеть Андрея, вырвать себе сердце и навсегда забыть его лицо, при одном взгляде на которое меня трясло от боли, отчаяния, ярости и бессилия. Когда я посмотрела в сторону выхода – то за чередой широких спин не разглядела даже очертания двери. Голова раскалывалась от боли, смазанные контуры зала двоились в глазах, и в конечном итоге я отползла в самый конец комнаты, забившись в угол и чувствуя, как на меня одна за другой накатывают волны лихорадочного жара.

«Теперь это уже не имеет значения».

Наскоро вытерев следы слез, Андрей замер в центре зала. Он молча наблюдал, как члены лиделиума, озадаченно переговариваясь, занимают места. Когда все расселись и гул голосов стих, он поднял на публику отстраненный, непроницаемый взгляд. О том, что происходило с ним десять минут назад, можно было догадаться лишь по неестественно красным глазам.