Книга Наследие Десяти, страница 230 – Рия Райд

«Помни про контроль. Хуже, чем сейчас, ей уже не будет».

Соединяя отрывочные фрагменты из жизни мисс Бренвелл, я словно собирала мелкий пазл. Чем больше углублялась в эпизоды ее жизни, слой за слоем восстанавливая искаженные воспоминания, тем яснее ощущала ее незримое присутствие. Перед глазами проносились сотни отрывков из ее прошлого: я видела Софию в окружении родителей и невысокого русого мальчика с глубоко посаженными глазами и таким же точеным носом и мелкими веснушками. То, что это ее брат и что зовут его Георгий, я знала так же хорошо, как и то, что его больше нет в живых. У девушки сохранились десятки счастливых воспоминаний о брате, но каждое из них принадлежало детству. Там, где София была подростком, Георгий уже не появлялся, зато лица родителей – печальные, холодные и ожесточенные – мелькали все чаще. На смену детской беззаботности пришло взросление, а место смеха и теплого семейного единения заняли «большие надежды» и настоятельные требования родителей «оправдать ожидания». Скорее всего, именно тогда у Софии появилась первая настоящая цель – стать лучшей версией себя, которая бы соответствовала высоким стандартам Бренвеллов. Перебирая один эпизод из прошлого за другим, я ощущала ее потерянность, упорство, злость и одиночество, пока все эти чувства разом не затмило другое. Любовь.

Вновь видеть воспоминания Софии об Андрее было пыткой. На этот раз я не просто смотрела на все со стороны, а погружалась в них с головой, восстанавливая утерянные фрагменты. Каждое слово, обещание или прикосновение незримо прожигало в моей груди дыру. Андрей был повсюду – в ее мыслях, желаниях, планах, мечтах. Это было чище, ярче и сильнее всего, что он, вероятно, был способен когда-либо испытать по отношению ко мне. Чувства Софии, ее преданность и вера были сильнее меня. Были сильнее нас.

Когда все закончилось, на смену вихрю эмоций пришла лишь опустошающая усталость. Она поглотила даже ярость и боль, от которых я едва не задохнулась, переживая все это снова и снова. София по-прежнему неподвижно лежала на кровати. Ее пальцы, что я все еще держала в своей ладони, слегка подрагивали. К сожалению, это не означало, что все получилось. Это не означало ровным счетом ничего.

— Ты в порядке? – спросил Кристиан. Он выглядел взволнованным. На его лбу блестели капельки пота. Мне казалось, что прошло не более десяти минут, однако на деле мое путешествие заняло около часа.

— Я не знаю… Не знаю, сработает ли это.

— Даже если нет, ты сделала все, что смогла, – вздохнул Кристиан и, поднявшись на ноги, легко дотронулся до моего плеча. – Пойду найду что-нибудь выпить.

Он шел медленно, слегка качаясь и разминая на ходу затекшие ноги и спину. Когда Кристиан скрылся за дверью, я внезапно почувствовала себя еще более разбитой, как будто все это время он не только помогал сохранять контроль, но и поддерживал энергию в моем теле.

Не в силах отвести взгляд от Софии, я искусала губы в кровь. Глаза наполнились слезами, в горле пересохло от волнения. Ничего не вышло – она так и не пришла в себя. Все было зря. Я соврала, когда сказала Андрею, что не ненавижу его. Я так сильно, так отчаянно и самозабвенно питала к нему ненависть, что, если бы не физическое и моральное изнеможение, у меня вряд ли получилось бы не дать ей выхода. Но как бы мне ни хотелось обвинить во всем Андрея, самая большая часть этой ярости всегда была направлена вовнутрь. Себя я ненавидела куда больше. В том числе и за то, что, выйдя за дверь этой спальни, мне предстояло посмотреть ему в глаза и признать поражение.