Онлайн книга «Наследие Десяти»
|
Андрей говорил холодно, четко отчеканивая слова, словно это было правило, которое мне следовало зазубрить. Я вздохнула и, обняв колени, положила на них подбородок. — И что было дальше? После того как у тебя наступила ремиссия? Лицо Андрея разгладилось: — А дальше был… Алик. Одним утром он появился на пороге моей комнаты, явно чувствуя себя крайне неловко. Клянусь, он стоял там минут пять, пока я наконец не взбесился и не спросил, что ему нужно. Он весь раскраснелся, пытаясь что-то сказать, и в конечном итоге развернул свои записи и начал зачитывать какую-то ерунду про то, что для него большая честь познакомиться со мной, что его семья служила Деванширским тысячи лет и что для него не будет большей гордости, чем стать моим другом и служить еще столько же. Я невольно улыбнулась: — И ты, конечно, был польщен. — Я сказал, что он безмозглый идиот, раз не способен думать своей головой и читает тупую заученную льстивую речь по указке родителей. И что мне не нужны друзья, которые хотят быть таковыми из-за моего имени. И тогда Алик сказал: «Слава Десяти». Я качнулась вперед, выпучив глаза и с трудом удержавшись на месте. — Что, так и сказал? Слава Десяти? После всего того, что ты ему наговорил?! Андрей еле заметно улыбнулся, и его лицо словно осветилось изнутри. — Да, так и сказал: «Слава Десяти, что ты не такой, как они мне говорили. Хочешь посмотреть на червей?» — На червей?! – засмеялась я. — Да, кажется, тогда как раз прошел дождь и на дорогу вылезло много червей, спасти которых Алик, конечно же, счел своим долгом. Сколько помню, он все время кого-то спасал… червей, каких-то букашек, мою жизнь… – вздохнув, Андрей погрузился в воспоминания, и внезапно я увидела в его глазах такую мягкость, какую еще никогда не замечала прежде. – Алик Хейзер – моя совесть. Я вспомнила лицо Алика в центре управления во время разговора с Андреем, когда тот рассказал ему о нашем конфликте. Его ужас, сожаление и доброту, которая сквозила в каждом жесте и взгляде, хоть он и не выражал ее словами. Сейчас я впервые подумала о том, что, возможно, именно Алик убедил тогда Андрея принести извинения. — А следующим был Марк, – предположила я. — Следующим был Питер. — О, не удивлена, что он тоже захотел стать твоим другом. С его-то врожденным честолюбием… Андрей сделал большие глаза: — Питер вовсе не хотел быть моим другом! — Тогда держу пари, что первое, что он сказал, когда тебя увидел, было что-то вроде: «Не вздумайте смотреть на меня без солнечных очков, ведь я – Адлерберг!» — Почти, – усмехнулся Андрей. – Он сказал: «Только посмей подохнуть, сопляк, ты должен моему отцу». Я расхохоталась и, бросив на меня косой взгляд, он впервые по-настоящему улыбнулся. — А Марк? Как вы узнали его? — Не слишком ли большая плата за одно откровение? Мы войдем в систему Каас через пару часов, и не знаю, как ты, но я все-таки рассчитывал отдохнуть. Разочарованно вздохнув, я отстранилась и пожала плечами: — Если ты хочешь… — Спокойной ночи, – промычал Андрей, регулируя свое сиденье до горизонтального положения. — До встречи на Мельнисе. Когда он лег, небрежно завернувшись в своей плед, длины которого едва хватало, чтобы прикрыть ноги до щиколоток, я еще некоторое время сидела и думала о нашем разговоре: представляла себе истощенного бледного мальчика с впалыми щеками и синяками под глазами, одного в огромной темной комнате, подключенного к аппаратуре для поддержания жизни, то, как с утра до ночи он коротал дни в обнимку со старинными книгами из библиотеки Брея… О чем он думал тогда, засыпая по ночам? О чем мечтал? Представлял ли себе, как все в итоге обернется? |