Книга Попаданка на Рождество, страница 94 – Рая Вельс

— Куда я денусь, — пробормотала я.

И вошла в портал прежде, чем успела передумать.

Дом встретил меня тишиной.

Без рёва, без магии, без богинь, без пророчеств и решений, от которых зависит судьба миров.

Я закрыла дверь.

Сделала шаг.

Ещё один.

Увидела старый стол.

Плед на кресле.

Чашку на подоконнике.

И сломалась.

Слёзы пришли сразу.

Жестоко.

Без предупреждения.

Я сползла на пол у стены и рыдала так, будто из меня выходило всё сразу: страх, усталость, счастье, боль, любовь, потеря, конец одной жизни и начало другой.

Я плакала по силе, которая ушла.

По себе прежней.

По бабушкам, которых любила, и по родителям, которых мне всегда не хватало.

По тем временам, когда самой большой бедой казался заваленный экзамен по анатомии.

По Вернарду, который был сейчас далеко.

По тому, как сильно я любила его, что это почти пугало.

И не заметила, как рядом возник Искр.

Он подошёл бесшумно, ткнулся горячим носом мне в плечо, а потом тяжело улёгся рядом, прижимаясь ко мне всем своим тёплым боком.

Я всхлипнула и обняла его за шею.

— Ты остался, — прошептала я.

Он фыркнул так, будто я сказала самую глупую вещь в мире.

И среди зимней стужи старого дома мне впервые стало по-настоящему тепло.

Так я и уснула.

На полу.

В слезах.

Рядом с щенком.

Зима в этом мире умела быть честной.

Если холодно — то до покалывания в пальцах. Если снег — то по самые ступени крыльца. Если ветер — то такой, что старые ставни хлопали с характером человека, которому давно всё надоело.

Я стояла во дворе бабушкиного дома, закутавшись в шерстяной платок, и сражалась с поленницей.

Точнее, поленница сражалась со мной и пока уверенно побеждала.

— Если бы кто-нибудь заранее сказал мне, что спасение двух миров закончится колкой дров, я бы попросила другой финал, — пробормотала я, пытаясь вытащить застрявшее полено.

Искр, растянувшийся у крыльца огромным золотистым клубком, лениво приоткрыл глаз и явно не одобрил мою технику.

— Не смотри так. Ты вообще существо магическое. Твоё мнение необъективно.

Он фыркнул дымком и снова уложил морду на лапы.

Жизнь после великих событий оказалась удивительно... обычной.

Нужно было топить печь, чинить прохудившуюся крышу, ходить за водой, ругаться на скрипучую калитку и каждый вечер убеждать себя, что пустота внутри когда-нибудь перестанет ощущаться так остро.

Иногда мне казалось, будто я потеряла не силу, а целую часть себя.

Иногда — что вместе с ней приобрела что-то важнее.

Пока я размышляла над философией и поленом, у калитки послышались шаги.

Я подняла голову.

На дорожке стоял Илариэль.

Такой же невозможный, как и в день нашей первой встречи: высокий, светловолосый, слишком красивый для существа с таким спокойным лицом. Снег лежал на его плечах, не решаясь таять.

Я моргнула.

— Надеюсь, в этот раз ты пришёл не сообщить, что мне снова срочно нужно идти с тобой?

На губах его мелькнула тень улыбки.

— Нет. Сегодня я пришёл без поручений.

Он подошёл ближе и остановился у калитки, словно всё ещё помнил, что когда-то уже вошёл в этот двор и изменил мою жизнь.

— Можно?

— Если обещаешь не тащить меня на совет, то проходи.

Илариэль тихо хмыкнул и вошёл.

Искр приподнял голову, внимательно посмотрел на гостя, но, не обнаружив угрозы, снова улёгся.

Эльф перевёл взгляд на дом, на заснеженный сад, на меня.