Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 31 – Юлия Васильева

— Сегодня за нашим столом гостья. Лия Русс. — Она указывает на меня рукой, переключая всеобщее внимание. — Мадемуазель Русс, как мне думается, не является католичкой, но приятно видеть, что она относится к нашим традициям с уважением и покрывает плечи. Ведь откровенность уместна лишь в супружеском ложе, а иное — греховно.

Все взгляды от меня плавно скользят к Софи, которая старательно делает вид, что не понимает намёков. Так вот зачем горгулья заговорила обо мне — чтобы пристыдить Софи. Что ж, сама напросилась.

— О, это чистая случайность, мадам. Я и не думала подбирать одежду, опираясь на домыслы. К тому же, что такое грех?

— Все грехи давно описаны, и соблазн — один из них. Женщина должна быть священна и быть опорой для мужчин, а не провокацией на блуд.

Огюстен жестом приказывает жене замолчать. Ему за годы брака явно надоел трёп Мадлен. Похоже, в доме патриархат, потому что мадам немедленно опускает глаза. Мужчины заводят разговор о бизнесе, и я понимаю: община живёт как единый организм, где у каждого своя, раз и навсегда определённая роль.

На нас с Софи продолжают бросать брезгливые взгляды, и мне уже хочется покинуть это змеиное гнездо. Шарль просто пожирает Софи глазами, выпав из «мужского» разговора. Мне хочется воткнуть ему в бедро вилку, жаль, сидит далеко. Софи сохраняет ледяную маску, и только я замечаю, как подрагивают её ресницы. Она пытается улыбнуться мне и бросает небрежное:

— Привыкай.

Стараюсь расслабиться и украдкой разглядываю гостей. Рядом с мадам Ле-Клерк сидит девушка, которая приковывает моё внимание. Белые, словно снег, волосы, фарфоровая кожа и почти прозрачные глаза. В светлом платье она больше похожа на призрака, чем на человека. Словно мраморная статуя, лишённая всего людского. Присматриваюсь и нахожу сходство с мадам Ле-Клерк, хотя различий между ними куда больше. Лицо девушки отражает черты матери, но не вызывает ни капли отвращения. Они удивительно тихие для хозяев города, и я окончательно убеждаюсь в их бутафорности.

Меня отвлекает пристальный взгляд, который ощущается буквально кожей. Перевожу взгляд к Фанже. Это священник разглядывает меня, словно сложный ребус. Виолетта сидит напротив, рядом с матерью, которая занимает вместе с мужем голову стола. Шарль расположился среди молодёжи, поэтому по правую руку патриарха восседает викарий.

«Думаешь, смутишь меня?»

Продолжаю ужин, элегантно отправляя в рот аккуратные кусочки дичи. Эдмонд не отстаёт, и я отвечаю ему тяжёлым взглядом. Но, кажется, он погружён в свои мысли и смотрит не на меня, а сквозь.

Наконец ужин подходит к концу, и мы с Софи не скрываем облегчения. На улице уже по-осеннему прохладно, и большинство гостей возвращается в дом. Кожа Софи покрывается мурашками, и нам тоже приходится укрыться внутри. Пока старшее поколение, накинув шали и пиджаки, возвращается в беседку, центральное место в гостиной занимает Шарль. Наблюдаю за служанками, которые расторопно меняют в беседке блюда на лёгкие закуски и десерты. Меня отвлекает голос Старшего сына Фанже.

— Софи, не стойте там, подойдите к нам.

Вижу, как у неё дрогнул подбородок, но, вспомнив, что я рядом, она гордо направляется к компании хозяина. Блондинка садится в кресло напротив Шарля, и вся его свита бросает на неё грязные взгляды. Настоящие гиены. Иду следом и останавливаюсь у кресла девушки, положив руку на изголовье.