Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 96 – Юлия Васильева

— К чему ты это говоришь?

— Ты всё ещё мыслишь узко, как человек, а человек напуган. Он рождается, и первое, что испытывает, — чувство первобытного страха. Вот на чём держатся ваши границы. Вы просто боитесь жить без них. Боитесь самих себя.

— А как мыслят демоны?

— Демон — это тоже людская категория, а они — ложь.

— Что ты тогда такое? — не уступаю я.

— Не пытайся назвать меня и найти мне принадлежность. Так ты ещё больше запутаешься.

— Зачем тебе в Эверленд?

— Я никогда там не был за свою долгую жизнь.

Меня берёт возмущение, и я поворачиваюсь к нему.

— И всё? Это причина?

— А разве этого мало? — отвечает он мне, глядя в глаза. — Целый мир, о котором мы можем лишь гадать и топтаться на пороге. Что скрыто там, за дверью?

— Но он ведь погибнет, Эдмонд!

— Или нет, — равнодушно пожимает плечами лжесвященник. — А вдруг в нём будет место для тебя и меня, Лия? Без категорий и условностей?

— Ты готов обречь целый мир на гибель ради своего любопытства? — Я встаю на ноги.

— Лия, хоть ты не будь лицемеркой. Когда на поляне расцветает прекрасный цветок, каждый думает о том, чтобы его сорвать. Людей сдерживает лицемерие: они делают вид, что спасают жизнь цветку, и проходят мимо. Всё для того, чтобы быть хорошими в возведённых кем-то глупых рамках.

Демон поднимается на ноги, и теперь мы стоим друг напротив друга.

— Я же срываю цветок. Его ждёт смерть, но в моих руках его жизнь обретает смысл — он дарит кому-то блаженство, а затем погибает. Не сорви я его, возможно, он так и остался бы стоять никем не замеченный и бесполезно завял через несколько дней.

Он смотрит на меня так искренне, словно нет в мире другой правды, только эта. Его речи кажутся мне убедительными и заманчивыми, порог Эверленда совсем близко, рукой подать. И мы можем войти туда вместе, рука об руку. Наверное, этого и ждёт мой тёмный принц. Но я делаю шаг назад и произношу:

— Если я уйду сейчас, можешь обещать мне не преследовать меня?

Этот вопрос громче любых вопросов о любви и преданности. Он шёл к этому моменту, возможно, веками. Я вижу в его глазах печаль, но не ярость. Он кивает, но я не ухожу прочь, всё жду чего-то. Эдмонд смотрит на меня с печальной улыбкой на губах и просит одно-единственное:

— Поцелуй меня, Лия. Только прошу, не лги себе. Поцелуй меня так, как чувствуешь.

Я подхожу вплотную к мужчине, после которого в жизни, наверное, будут и другие. Возможно, я даже выйду замуж и заведу семью. Но я знаю точно, что то чувство в груди, что у нас одно на двоих, я пронесу с собой сквозь жизнь. Эдмонд тепло мне улыбается, словно мы не разрушаем друг друга сейчас, а стоим среди виноградных лоз в саду Фанже. Он нежно берёт моё лицо в свои руки, и я подаюсь вперёд в отчаянном горьком поцелуе.

Из мыслей меня вырывает резкий толчок. Время отправления подошло. Я последний раз оглядываю маленький вокзал, который скрывает на своей площади кричаще яркий шатёр. В моей сумке лежит огромная тяжесть: книга, что способна изменить судьбы многих.

Эдмонд сдержал обещание. И я уверена, что он не притаился среди елей, наблюдая за мной, он отпустил меня. Возможно, он заберёт книгу позже или дождётся, пока я уйду на покой. Его присутствие больше не ощущается, словно его никогда и не было. Уже завтра я отнесу книгу Луи Тремле, а пока я отстранённо наблюдаю, как кружит за стеклом пожелтевший дубовый листок.