Книга Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий, страница 4 – Мария Никулина

Он повернулся к делегации.

— Тысяча извинений, мы накажем…

Один из гостей жестом его остановил. Это был статный мужчина с рыжими волосами, глубокими морщинами под глазами и в бархатной мантии, по краям которой были вышиты языки пламени. Очевидно, что он был магом огня.

Лора шепнула мне на ухо:

— Это же господин Фламмель, верховный судья.

— Уж не родственник ли Эйдана?

— Ты что, это же его отец!

— Вот как, — прошептала я в ответ. — Спорим, он здесь, потому что Эйдан должен в Играх участвовать.

— Да тут к гадалке не ходи.

Господин Фламмель встал на трибуну вместо Тритона и произнёс:

— Все мы знаем, что факультет воды вот уже десять лет отказывается участвовать в Играх. Что ж, это ваше право. Сам король в своё время пытался запретить их, поскольку считал их негуманными. Но такова воля богов и богинь. Помните, или, может, знаете ли вы, почему академия так называется? Потому что её основали боги, дабы получить квинтэссенцию, способную соединить все четыре стихии. И Игры — важная часть этого процесса. Поэтому будем просто надеяться, что боги не вмешаются, дабы подтолкнуть кого-то из водных магов к участию по нужде, а не по желанию.

Его глаза сверкнули:

— У вас есть три дня, чтобы подать заявку на участие. Достаточно кинуть в Фонтан Богов монету любого номинала и загадать заветное желание. Делайте это возле божества, который покровительствует вашей стихии. Боги сами отберут наиболее достойных кандидатов. Подумайте дважды, ведь отказаться от Игр невозможно.

По залу пробежался гул. Делегация встала и направилась к выходу. Тритон попытался догнать их — видимо, чтобы загладить неприятное впечатление. Проректор, не скрывая ярости, принялся снимать неправильный транспарант. Со злости он едва его не поджёг.

— Да ладно тебе, — Лора отмахнулась от моих размышлений. — Кто в здравом уме будет рисковать жизнью и репутацией ради призрачной возможности исполнить желание? Ну, может, только тот, кто что-то важное потерял.

— Или кому нечего терять, — добавила я.

— Ладно, давай без глупостей, — сказала Лора. — Я пойду в город, встречусь с семьёй. Ты как?

— Пойду в комнату. Мы договорились с родителями связаться в три часа, мама писала, что что-то срочное.

— Тогда беги, встретимся позже.

— Давай, до скорого.

Я направилась в женское общежитие факультета воды. Здание было выполнено в синих и голубых тонах. Эти цвета всегда меня успокаивали. Я прошла мимо консьержки — пожилой женщины, которая даже внимание на меня не обратила — и направилась прямо по коридору. Первая же дверь была от нашей с Лорой комнаты. Я повернула ключ в замке и вошла. Комната ничем не выделялась среди других таких же в общежитии. Я присела на кровать. Зеркало лежало на тумбочке. У меня было простое серебряное, без изысков, инкрустированных камней и вензелей. Главное, что работает, а зеркалами от «Молодильных яблочек» пусть хвастаются те студенты, которые побогаче. Я взяла артефакт за ручку и поднесла его к лицу. Глядя в отражение, произнесла:

— Свет мой зеркальце — зажгись, моя мама — покажись!

Обод зеркала засветился. Моё отражение исчезло в тумане. Неожиданно быстро проступило лицо мамы.

— Привет, — я улыбнулась. Но что с ней? Она плачет? Глаза на мокром месте — мне не кажется?

— Что случилось? — я начинаю волноваться.