Книга Закрытая академия. Сломанная Истинная для дракона, страница 109 – Анна Флор

— Ей помогут, — повторяет тихо Арсаль. — Айра, не стоит грустить. Она поправится и уже через неделю вернётся.

— Почему ты так уверен? — растерянно переспрашиваю.

Друг мягко улыбается.

— Знаешь, иногда боги посылают людям предупреждения. И они бывают разными. Значит, это всего лишь знак Мироздания. Всё обойдется. — Костяшками пальцев Арсаль бережно и даже ласково оглаживает мою щеку. — Не стоит грустить. Она ведь плохо обошлась с тобой, да?

— Она просто не была рядом в нужное время, — уклончиво отвечаю, не желая развивать тему.

— Молодые люди! — рявкает магистр, подходя к нам. — Вы готовы сдать проект? Много болтаете!

— Готовы, — спокойно отвечает Арс за нас двоих.

Благодарно улыбаюсь другу и ощущаю, как теплота к нему растекается по венам, заполняет каждую мою клеточку. Видимо, боги сменили свой гнев на милость и послали мне хорошего друга.

— Вечером я научу тебя, как ставить алхимическую защиту и зеркало, — горячо шепчет мне на ухо Арс, когда магистр уходит.

Ободряюще сжимает мои пальцы, а затем, приподняв мою кисть, дарит короткий поцелуй тыльной стороне ладони, не сводя с меня пронизывающего взгляда…

* * *

— Поговорим? — раздается над самым ухом, когда я выкладываю лишние учебники в именной стальной шкафчик в коридоре.

Вздрогнув, тут же разворачиваюсь и едва не утыкаюсь носом в ворот рубашки Кайна.

Поднимаю взгляд, и дыхание словно останавливается. Как и весь мир вокруг. Само время будто застывает, стоит нашим взглядам встретиться.

Пронзительно-синие глаза смотрят обеспокоенно. В них бушуют настоящее волнение и отголосок решимости.

— Если ты снова собираешься отговаривать меня от общения с Арсалем, то нет. Разговора не будет.

— У меня нет доказательств его причастности к Шайну и Джени, — тихо произносит Кайн.

Замолкает, когда мимо нас проходит кто-то из адептов.

— Но ты должна знать, что он имеет прямое к этому отношение.

— Он тебе не нравится, — соглашаюсь я. — Но он нравится мне.

И тут же, поняв, что сказала, поправлюсь:

— Как друг, разумеется.

Кайн усмехается мрачно. Вновь оглядывается и резко хватает меня за запястье.

— Идём, поговорим в более интимной обстановке, я попробую донести до тебя одну маленькую, но важную истину.

Гулко выдыхаю и резко упираюсь свободной ладонью в его мускулистую грудь в попытке оттолкнуть от себя. Но Кайн словно непоколебимая скала. Покрытая льдом, снегом. Мощная, вызывающе спокойная и надменно возвышающаяся надо мной. Приходится немного задирать подбородок, чтобы вновь прикоснуться взглядом к его синим глазам. Насмешка, кривая ухмылка на безупречно аристократичном лице с грубо очерченными скулами.

Стоит на секунду дольше задержать ладонь на его твердой рельефной груди — кажется, тут же сдамся под натиском его обаяния.

Почему он так действует на меня даже тогда, когда я злюсь на него?

Он как спасительный глоток. Чем дольше голодаешь, тем сложнее сдержаться, и я, в ужасе от своих помыслов, тут же злюсь ещё больше.

— Хватит. Хватит меня бесить! — скрываюсь за повышенным тоном и замираю.

Удалось ли спрятать секундную слабость? Нет, заметил. В его глазах читается насмешка. Внутри с треском рвутся стальные канаты остатков спокойствия, когда он смотрит на меня убийственно ласково. Понимающе и снисходительно.

— Я не умею это делать, Айра, — морщится Кайн. — Не умею говорить о чувствах, о любви. Все это для меня такое чужеродное. Но я хочу, чтобы ты знала: я не хочу причинять тебе боль. И никому не позволю тебя расстраивать.