Книга Я исцелю твое сердце, страница 12 – Альма Берг

Огнёмобожгла лицо пощёчина, приводя его в чувство. При этом тело полностью застыло, теряя способность двигаться.

— Временная блокировка энергетических каналов, — глядя ему в глаза, зло произнесла Лея, вытирая непрошенные слезы. — Способность двигаться вернётсячерез несколько минут, — и быстрым шагом вышла из комнаты, стараясь не думать о том, почему так полыхают участки кожи, которых касались губы мужа.

Утром Акамир с тяжёлойголовой, но с лицом человека, который запер все чувства глубоко внутри, чтобы никто и никогда не смог больше пробраться и снова причинить боль выходил из дома, столкнувшись у порога с Захаром.

— Акамир, задержись немного, мне нужно кое-что тебе сказать, — пожилой домоправитель, знавший инспектора с детства, иногда позволял себе без церемоний обращаться к хозяину, — в тот вечер, когда ты уснул в лавке целительницы…

— Сонное зелье — твоих рук дело, — невозмутимо закончил Акамир.

— … ты знал, — то ли обречённо, то ли с облегчением выдохнул Захар.

— Это было не сложно. Результаты экспертизы показали, что в стакане из лавки была обычная вода.

— Я просто хотел, чтобы ты нормально выспался. Я не думал… — начал Захар и замолчал, понимая, как не к месту звучат сейчас его оправдания.

Ничего не сказав, Акамир ушёл. Он поспешил туда, где обжигающие и раздирающие душу в кровь чувства отступали. Где, опираясь на железные факты, балом правила рациональная логика.

Отдел встретил его обычной утренней суетой. Кивнув секретарю, Акамир зашёлв кабинет, где, нервно похлопывая ладонью по столу, его уже поджидал Макс.

— Долго спишь, начальник, — весело, словно вчера ничего не случилось, сказал Макс, но напряжённостьво взгляде и нервные движения выдали его с головой.

Акамир, мрачно посмотрев на друга, молча снял пальто и сел за стол, раскрывая папку с документами.

— Ладно-ладно, признаю. Был не прав. Но кто же знал, что твоя целительница ни при чем, а опасный незарегистрированный менталист — это какой-то мальчишка, сам не понимающий, что с ним происходит.

— Какой мальчишка? — спросил Акамир, оторвавшись от папки с документами и остро посмотрев на Макса.

— Так ты не в курсе? Его уже допрашивают. Там какая-то душещипательная история. Отец погиб месяц назад. Мать чуть не свихнулась от горя. Зелье для неёон из лавки брал. Дорогое. А на жену твою воздействовал, чтоб она думала, что обычные сонные капли ему продаёт.

— Причина? — осторожно продолжил расспрашивать Акамир, в душе которого, не дожидаясь ответа Макса, весенним первоцветом расцветала робкая надежда.

— Боялся, что узнают, насколько мать не в себе. Подслушал разговор матери с бабкой — та пыталась привести дочь в чувство. Пугала, что её отправят на принудительное лечение, а мальчишку отдадут в работный дом для сирот.

— Почему никто не проследил, чтобы он вовремя встал на учёт?

— А кому следить? Мать практически в беспамятстве от горя. Бабка живётв провинции Дана. Приезжала на похороны, потом уехала домой, привести дела в порядок: дом в аренду сдать, лишнее имущество продать, с помощницей по хозяйству рассчитаться. Сегодня рано утром вернулась, а внука в отдел увозят. Сидит теперь, ждёту двери допросной, чем дело кончится.

Три часа спустя, дождавшись окончания допроса и разобравшись с самыми неотложными делами, Акамир вышел из отдела. Путь его лежал в целительскую лавку. И хотя ему не терпелось объясниться с женой, он решил пойти пешком. Ему необходимо было привести мысли в порядок перед сложным разговором.