Книга Эларис: День, когда всё изменилось, страница 13 – Алёна Орион

— Судя по тому, как побагровел лорд в алой парче, он сейчас всерьез пересматривает свои взгляды на женское воспитание. Боюсь, завтра об этом инциденте будут шептаться даже кухонные крысы. Вас это совсем не пугает?

— Пусть шепчутся, — Флейм откинула голову назад, глядя на звезды, которые в Эларисе всегда казались слишком далекими. — В этом городе слишком много тишины, спрятанной за веерами, и слишком мало настоящих происшествий. А лорд Вейн... он крайне консервативен. Самое худшее, теперь он решит, что мне не хватает строгого ошейника и пары лет в поместье на болотах, чтобы «укротить нрав».

Она горько усмехнулась, чувствуя, как Искра внутри неё протестующе вспыхивает на эту мысль.

— Он не понимает, что огонь нельзя укротить. Его можно только затушить. Но тогда останется лишь зола, которая никому не интересна.

— Значит, это и есть то самое «будущее», которое планирует ваша мать? — Эларион чуть склонил голову, изучая её профиль.

Флейм поморщилась. Ей не хотелось признавать, что её судьба уже упакована в шелк и перевязана долговыми расписками.

— Скажем так: лорд Вейн — это неизбежное зло. Как налоги или сезонная простуда. У нас, людей, нет вашей эльфийской роскоши — откладывать жизнь на «когда-нибудь потом», пока не наступит идеальный момент. Моё «потом» наступит слишком быстро. Если я не выберу направление сама, его выберут за меня. А вы?

Она резко повернулась к нему, пытаясь нащупать его границы.

— Не верю, что послы вашего ранга тратят недели на балы просто ради плохой выпивки и созерцания человеческой суеты. Что прячется за вашим «вежливым спокойствием», Эларион?

Эларион замолчал, изучая темный горизонт за стенами сада. На мгновение его маска безупречного дипломата дала трещину, и в этом зазоре Флейм увидела усталость — древнюю, тяжелую, как сами деревья Элварии.

— Моя миссия здесь проста только на бумаге, Флейм. Я — гарант торгового договора. Но такие соглашения в моем мире не живут долго без крови или уз. Через два месяца, по возвращении, я должен объявить о своей помолвке с дочерью наместника южных лесов. Это старая семейная сделка, заключенная еще до моего рождения. Чистая геополитика, завернутая в свадебный обряд.

Флейм замерла. Она ожидала услышать о пошлинах на древесину или секретных союзах, но не об этом. Внутри кольнуло странное чувство — смесь досады и неожиданного, почти родственного сочувствия. Эларион казался ей единственным живым существом в этом механическом зале, а теперь выяснилось, что он — такая же деталь системы, как и она сама. Просто его клетка сделана из более дорогого металла.

— Поздравляю, — произнесла она, и её голос прозвучал суше, чем она планировала. — Кажется, мы в одной лодке. Только мой капитан пахнет табаком и конюшней, а ваша дама, вероятно, благоухает утренней росой, древними песнями и вечностью.

— Роса бывает очень холодной, — коротко отозвался эльф. Его голос стал тише, почти сливаясь с шелестом листвы. — Иногда вечность кажется слишком долгим сроком для того, чтобы провести его рядом с кем-то, кого выбрал не ты.

Он посмотрел на неё — внимательно, почти не мигая. В слабом свете фонарей одна каштановая прядь у её виска, окончательно выбившаяся из прически, затрепетала на ветру. Эларион поднял руку, словно хотел её поправить, но остановился на полпути. Это движение было более красноречивым, чем любой его танец.