Книга Эларис: День, когда всё изменилось, страница 52 – Алёна Орион

— Тебе нужно обработать это, иначе начнется заражение...

Она потянулась к его шее. Эларион снова перехватил её пальцы — на этот раз без капли силы, просто задержав её ладонь в своей. Его кожа была горячей и шершавой от земли.

— Я говорю серьезно, — он заставил её остановиться и встретиться с ним взглядом. Зеленые глаза эльфа смотрели на неё с пугающей, обнаженной глубиной. — Я просил тебя спасаться. Почему ты не побежала?

Флейм замерла, чувствуя, как раствор холодит её пальцы.

— Я не могла тебя там оставить.

— А если бы тварь прорвала корни на секунду раньше?

— Но корни выдержали. И мы успели. — Она упрямо вздернула подбородок, пытаясь вернуть лицу привычную ироничную жесткость.

— Ты невозможна.

— За это я тебе и нравлюсь. — Флейм слабо улыбнулась своей самой обезоруживающей, ершистой улыбкой.

Эларион долго, немигающе смотрел на неё. В лазарете кто-то тяжело вздохнул во сне, где-то в коридоре с глухим стуком закрылась дверь, но для них двоих это пространство сузилось до размеров койки. Большой палец эльфа медленно, едва ощутимо скользнул по её костяшкам, оглаживая края бинта.

— За это я тебя и полюбил.

Флейм забыла, как дышать. У неё перехватило горло.

Он произнес это тихо, без пафоса, без светской надрывности или парадных клятв — словно просто констатировал фундаментальный закон природы, который она и так обязана была знать. Не «ты мне нравишься». Не «я очарован магессой». Полюбил. Слово повисло в воздухе лазарета, тяжелое, весомое и окончательное, как алхимическая формула. Флейм сидела, приоткрыв губы, и впервые в жизни её прагматичный, острый язык не мог найти ни единого подходящего ответа.

— Лорд Эларион!

Эльф вздрогнул и обернулся. В дверях палаты стояла молодая эльфийка-целительница — растрепанная, с серыми пятнами сажи на белом переднике.

— Простите... Вы просили сразу сообщить, если доставят выживших из вашей делегации…

Эларион коротко кивнул и медленно поднялся с матраса. На секунду он задержался, наклонился и почти невесомо, бережно коснулся губами костяшек её руки.

— Мне нужно идти. Я скоро вернусь.

— Иди, — выдохнула Флейм.

Он отпустил её пальцы и быстрым, бесшумным шагом эльфа последовал за целительницей.

Тишина сомкнулась над койкой, удушливая и плотная. Флейм смотрела на пустую дверь, чувствуя, как на коже медленно остывает прохладное прикосновение его губ. Мысли метались, не в силах уложить в голове случившееся. Мир рушился, город лежал в руинах, а этот безупречный подданный Высшего Совета только что разрушил остатки её ментальных щитов одним словом.

— Он смотрит на тебя так, словно ты — единственное, что уцелело в этом городе, — раздался тихий, сухой голос.

Флейм вздрогнула и повернулась.

Леди Кейрн сидела на соседней койке. Плотная шерстяная шаль сползла с её плеч, обнажив испачканный гипсом ворот платья. Её идеально прямая спина впервые слегка согнулась под тяжестью усталости. Женщина не улыбалась, но в её темных глазах, устремленных на дочь, больше не было той привычной, леденящей колючести, которой она годами выстраивала дистанцию.

— Мама... — Флейм попыталась спустить ноги с матраса.

— Помолчи, Флейм. Пожалуйста, — леди Кейрн подняла бледную ладонь, останавливая её. Она говорила медленно, глядя на свои пальцы, судорожно сжимавшие бахрому шали. — Я хочу сказать это сейчас. Пока стены вокруг нас еще держатся. И пока я снова не спряталась за приличиями, которых больше нет.