Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 221 – Канна Шорен

Я не страдала похмельем, пусть во рту и было сухо. Но, кажется, причина была в другом. Между нами, очевидно, был секс, это бесполезно отрицать. И, судя по лежащей на полу одежде (я очень надеюсь, что целой!), добирались мы до кровати уже раздеваясь на ходу. Анализ привёл к вспыхнувшему мелкому воспоминанию, где он, вжимая и буквально вдалбливая меня в скрипучую кровать, оставлял на ключице засос, а я не могла скрывать своих очевидно громких стонов. Стало стыдно перед Ханной. И внутри я надеялась, что нас мало кто слышал. Стесняться подслушанной страсти нужно не мне, а им, но всё же я могла быть крайне несдержанной.

Константин шевельнулся. Точнее он вздрогнул, судорожно вздохнул и открыл глаза, уставившись на белую кожу груди. Поднял свой сонный и полный непонимания взгляд на меня. А потом снова уткнулся носом в ложбинку меж грудей.

— Доброе утро, — осипшим голосом прошептала я, чувствуя, как расползается улыбка. — Ты тяжёлый.

— А ты мягкая, — в ответ пробормотал он.

И вдруг его плечи мелко затряслись, а из горла вышел сдавленный хрип… смеха. Он тихо и хрипло смеялся, начав осыпать кожу груди мелкими невесомыми поцелуями, вызывая щекотку и приступ хихиканья, который пришлось сдерживать. Я в недоумении уставилась на него. И что смешного он нашёл? Встретившись со мной наконец взглядами, он поспешил пояснить:

— Вспомнил твою вчерашнюю философию о зависти мужчинам.

Я почти моментально почувствовала, как краснею, но поспешила фыркнуть, мол, и что такого?

— Не смейся, это был просто эмпирический опыт, наблюдение.

— О, да… Прижимаясь при этом к груди Ханны! — с толикой смешливой ревности произнёс он. — Но должен отметить, что… твоё наблюдение точно. Это так мягко и прекрасно, что твоя зависть обоснована.

Его руки, до этого лишь слегка обнимали меня на манер подушки-обнимашки, теперь принялись крепко меня прижимать к горячему телу, а сам Константин издал довольный мурчащий звук на манер того, что я выдала прошлым вечером, только ниже и с бо́льшим «р» в тоне.

— Ты знаешь… У меня ведь никогда не было девушек с подобным… богатством, — он сделал паузу, словно признавался в чём-то постыдном. — Придворные дамы были… хрупкие, невесомые. Ни у кого не было таких… подушек для уставшей головы императора.

Я на мгновение замерла. А после затряслась в громком безудержном собственном смехе, чувствуя, как от него начинает даже болеть живот.

— Бессовестное враньё! — заявила на выдохе я. — С твоим положением, внешностью и возможностями? Да половина империи, наверное, мечтала оказаться в твоей постели!

— Мечтать — не значит оказаться, — парировал Константин, он не обижался, судя по тону голоса, но был серьёзен. — К тому же, после Маргариты я не искал никого. До тебя. И уж точно не искал… этого. — он мягко снова поцеловал мою грудь, на этот раз ближе к соску, вызвав судорожный вздох. — Это было… необычным дополнением к личности.

— Дополнением… — я попыталась приподняться, недовольно фыркнув, но тут же была мягко прижата обратно к матрасу. — Это даже немного обидно…

— Ты… — проговорил он с придыханием, нависая надо мной. — Ты — мой главный приз. Умная, сильная духом и любимая женщина. А восхитительное тело… — тут его пальцы принялись медленно перемещаться по спине, вызывая табун мурашек. — Лишь очень красивая упаковка. И вчера ты была права. Я теперь сам себе завидую.