Книга Дневник травницы, страница 26 – Канна Шорен

— Замуж тебе надо, глупая ты девка.

Есения на такие выражения лишь фыркала, как бы говоря: "а что мне в этом замужестве делать?" Но перед дедом Митяем стушевалась, лишь виновато улыбнувшись. Он всегда пытался поучать её, всё журил, мол, послушай меня, глупая ты, замуж надо, остепенишься, женское счастье обретёшь. Есения не верила в это пресловутое "женское счастье", по крайней мере для себя точно ничего в нём не видела. Да и якобы ей нужна "крепкая мужская рука" в доме, вот только всё делали ей за деньги местные или случайно приехавшие мастера и нужды в муже в этом плане не было.

— Сестрицу прошлой осенью замуж выдала — она за нас двоих детишек нарожает, — пошутила девушка. — А моё дело — людей спасать от смерти и хвори, роды принимать, да других целителей растить.

— Дура ты!.. — ворчал по-старчески Митяй, пожёвывая губы.

— Дед Митяй, ну не злись… — Есения улыбнулась ему и, достав из мешочка на поясе серебряную монету, положила ему в свободную ладонь. — Это тебе за молоко с маслом.

— Много, не возьму! — возмутился старик, пытаясь отдать деньги обратно.

— Ну уж нет! — девушка зажала его ладонь в кулак. — Это ещё сверху за то, что выполнишь несколько поручений и вернёшься с ними обратно.

Она видела, как дед хотел было возмутиться, но лишь неспешно пошёл к своей телеге, как будто обдумывая её предложение. Есения последовала за ним и взглядом проследила, как мужчина забрался на козлы, и лишь после услышала ответ:

— Ну? Что надо-то?

— Свинины бы пяток кило, сала солёного, кровянки… — девушка шустро перечислила ему всё, что наметила ещё вчера для возможной покупки.

— Сала да свининки… — дед Митяй потёр шею, как бы очень сильно сомневаясь. — Дочка, я магичить не умею, как ты.

— Зато знаешь, где достать! — Есения умоляюще сложила руки. — Дед Митяй, ты же можешь! Не ври, что нет!

— Эх… — перед мольбами старик не выдержал. — Твоя взяла! Ещё что? Одёжка мож какая?

— Хм…. Да, наверное…. — она невольно задумалась: ходить-то мужчине явно не в чем, пока болеет, да и месяц в одном исподнем таскаться явно не вариант. — Рубаху, пару портков, пяток исподнего, да льняного полотенца большого. И всё как на вашего зятька старшего.

Девушка помнила, как выглядят все жители деревни, от мала до велика, разве что приезжих уже перестала запоминать: слишком часто они менялись. Это приходилось делать для того, чтобы понимать, кому и какая нужна помощь.

— О! Ещё загляни к конюху, пусть пришлёт какого-нибудь мальчишку с конём помогать. И к плотнику, нужны костыли для больного. Надорву живот его таскать на себе! — Есения передала ему крупные пять золотых монет и пару серебряников для мастеров. — Это на всё. Если не хватит — пришлёшь кого за деньгами.

Дед Митяй лишь усмехнулся себе в усы, как бы говоря, что всё выполнит. Он свистнул небольшим хлыстом, проговорив лишь "Но!", и направил лошадь по пологому спуску в деревню, развозить другие заказы и выполнять поручения целительницы.

* * *

Раненый проснулся только тогда, когда солнечные лучи уже начали освещать и нагревать спину склонившейся над входом в горнило печки Есении, а свежеприготовленная молочная каша из овсяной крупы благоухала всеми возможными аппетитными запахами, заполняя ими комнату. Девушка заметила, что мужчина проснулся не сразу. Она успела отрезать себе большой ломоть ещё свежего пышного белого хлеба, сверху лишь нарезав и уложив несколько больших колец колбасы и кусок сыра, сообразив таким образом аппетитный бутерброд. А следом он был уложен на небольшую чугунную сковороду, укрыт глиняной тарелкой и направлен в печь. Пусть в этом мире не знали о бутербродах, но никто же не мешал девушке их готовить. А если навернуть это всё с горячим молоком… У Есении слюни скопились в уголках рта только от мысли о еде. Вчера из-за занятости и тошноты она смогла в себя запихнуть лишь краюху хлеба да пару кружек воды. И сейчас расстроенный недоеданием организм, а с ним ещё и желудок, требовали, чтобы их покормили. Девушка, конечно, могла несколько дней обходиться только перекусами, но почти весь запас магических сил был исчерпан и это становилось просто невозможно. Нужно было много и хорошо теперь есть, набираться сил и не колдовать ни в коем случае. И только после того, как завтрак был приготовлен и наложен в большую почти плоскую тарелку и всё это поставлено на простенький деревянный поднос, Есения наконец-то заметила, что мужчина проснулся.