Книга Дневник травницы, страница 76 – Канна Шорен

Умерших в утробе детей не крестили посмертно, нельзя было. Но старые обычаи наказывали первого умершего младенца закопать под сенями, дабы он стал домовым, защитником дома. Я знала, что отец ребёнка пошёл снимать доски с сеней и копать небольшую ямку для своего же ребёнка. Он молча зашёл со скорбным лицом. Совсем молодой парнишка должен разбираться с тем, с чем не каждый взрослый, наученный опытом мужчина справится. Я видела, как он, забрав ребёнка и завернув его в старый материнский передник, заплакал. Тихо так, отвернувшись от зарёванной жены, не всхлипывая, молча утирая немного скупые слёзы. Он вернулся только после того, как сделал всё необходимое. И я увидела первые морщины боли и горя на молодом лице.

Я оставила им необходимые травы для восстановления роженицы и строго наказала после окончания послеродового кровотечения сдерживаться в любовных утехах. А чтобы избежать новой беременности в ближайшие несколько месяцев, ещё и местные противозачаточные пить до конца весны. Искренне буду верить, что во второй раз у них всё получится, а я буду всё реже сообщать плохие новости мамам.

Яромир стал как-то пободрее, уже активно сам передвигается по дому, даже вышел ненадолго к Ворону, с моей помощью одевшись, конечно. Но всё также мрачен, когда разговоры наши заходят о детстве. Мне уже неловко ему рассказывать о нашем тяжёлом, но счастливом детстве. Кажется, это его немного угнетает. Он молчит, конечно, но ему явно было не легко. Начать обучаться в трёхлетнем возрасте столько сложному делу… это перебор даже для этого мира. Вчера он попросил ещё листы, написать отцу письмо. О содержании не знаю и знать не хочу.

Сегодня за боярышником приедет обещанный гонец, он связался со мной ещё прошлым вечером из деревни, где живёт Ялика. Я заранее ягоды разложила чуть подсушиться на деревянные большие подносы и отправила на потолочные балки. Там сухо и тепло, быстро подсохнут, если успели намокнуть в мешке. Мешок я, конечно, выстирала, но отдам боярышник в другом, чистым льняным. Сейчас мне нужно всё упаковать и лишь дожидаться приезда гонца.

Скоро увидимся, дорогой дневник!»

Есения потянулась, разминая затёкшие конечности, и встала со стула с небольшим скрипом. Пододвинув его ближе к месту, где можно было достать до балок, и принялась аккуратно спускать один поднос за другим на пол. Закончив с этим достаточно быстро, нашла в сундуке сшитый когда-то мной небольшой мешок из светлого льна и стала небольшими горсточками, перебирая каждую ягодку, отсеивая самые «некрасивые» и откладывая их в отдельное ведро. Один за другим опустошались подносы, пока мешочек не был заполнен доверху. Оставшееся, это чуть меньше половины того, что было, отправилось в старый мешок, который встал у входа.

До полудня, когда обычно просыпался Яромир, осталось совсем немного времени, отчего девушка поспешила дойти наконец-то до теплицы, где уже вот-вот перезреют или уже перезрели мандрагоры. Туда она быстро дошла по мягкому, выпавшему за ночь снегу, оставив и шаль, и валенки в доме и попутно закинув остатки боярышника в кладовую. Возиться в теплице Есения любила, физический труд умиротворял, освобождал голову от ненужных мыслей.

Первое, что она увидела, это уже созревшие помидоры размером с треть её ладони. Для зимы это прекрасный урожай, который Есения поспешила как можно скорее собрать в небольшую корзинку. Увы, тот самый аромата от них нельзя было и ожидать, они напитывались им от летнего жгучего солнца. Рассматривая кусты помидоров, девушка обнаружила ещё несколько завязей и недозрелых плодов и улыбнулась. Ещё долго будет её тёплый огород радовать урожаем. Но больше всего её интересовала, конечно, мандрагора.