Книга Дневник травницы, страница 84 – Канна Шорен

Выйдя из избы, девушка наткнулась на толпу людей. У порога ждали обеспокоенные и любопытные соседи, впереди которых стоял бледный от испуга глава деревни. Мало ему сошедшей сели, так ещё и непонятные крики, переполошившие всех.

— Свяжитесь с её родными, пускай всеми правдами и нет приезжают. Сейчас приведите отца Андрия. К утру же позовите плотника, — на эти слова раздалось в толпе лёгкое горькое «ох». — Ночь Мария, увы, не переживёт.

* * *

Похороны состоялись на рассвете третьего дня. На них пришла почти вся деревня, настолько уважали и любили покойную. На удивление, было пасмурно, но ни капли не пролилось до тех самых пор, пока Есения, облачённая в траур, не перешагнула порог своего дома.

Родители Любавы приехали окружной дорогой аккурат на следующий день после того, как старушка мирно умерла во сне, не чувствуя благодаря целительнице боли. Сын Марии, Михаил, лишь молча пускал скупую слезу, пока его супруга причитала как сумасшедшая. Есения толком не знала их, они уехали в город, когда она ещё даже не появилась на свет, но добрые люди подсказали, что у Надежды, невестки, и Марии были отношения ближе, чем у матери с дочерью. Как никак, жена старшего, самого любимого сына. Она до последнего не прекращала выть белугой, приходилось Есении по вечерам её отпаивать сильными снотворными, лишь бы та уснула. Любаву решено было оставить до наступления тепла под опекой отца Андрия, а дом решено было продать тогда же, на забыв увезти все семейные ценности в город.

Есения понимала, что эта смерть — не первая и не последняя за только начавшуюся весну. И боялась, что будет какая-то крайне неожиданная, которую она, как и эту, не сможет избежать, как бы ни старалась. И страшно ей по-своему было за ещё нерождённого ребёнка Ялики. Первые роды в тридцать два были не шуткой, здесь это считалось крайне поздно и очень рискованно. Но время родов ещё не подошло, нужно было лишь ждать, пусть это отчасти и было проблематично.

Ранним утром, задолго до рассвета, третьего числа месяца Холодных ветров Есению разбудила трель, издаваемая шаром. Спросонья не поняв, что происходит, она, за ночь запутавшись в одеяле, чуть не свалилась с печи на кровать, где ещё мирно спал Яромир. Впрочем, возня и лёгкие вскрики пытавшейся выбраться девушки разбудили его.

— Какого дьявола ты шумишь?! — недовольно прошипел он.

— Шар звенит, если не слышишь!

В конце концов выбравшись из-под одеяла, она резко спрыгнула с перекрышки вниз, зашипев от боли в пятках и помчалась к стоящему на полке шару, попутно зажигая и отправляя к потолку небольшой шарик тёплого света. Коснувшись его ладонью, она спустя время увидела в нём изнеможденное лицо Ялики. Её тёмные волосы слиплись в неприятные с виду пакли, а лицо, покрытое липким потом, было болезненно-бледным. Она стояла, согнувшись в три погибели, и пыталась мирно дышать, пусть ей это и явно было тяжело.

— Давно началось?

— Ещё вчера днём… — едва дыша произнесла Ялика. — Есень… Сил моих больше нет… Помоги…

— Потерпи, я скоро!

Есения быстро отключила шар и заметалась по дому, собирая сумку с вещами и лекарствами и пытаясь на ходу расчёсываться и одеваться. Если с первым всё было нормально, то с одеждой вышла небольшая лажа. Стоя в одном чулке и до сих пор в рубахе, поверх которой успела закрепить пояс, девушка при этом поняла, что хотя бы всё остальное было в порядке.