Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 16 – Валентина Ладная

Вот кто настоящие хозяева этого мира. Не короли, не феодалы, владеющие огромными землями, а они...

Меня затаскивают на шатающийся под ногами деревянный помост. Яркое солнце бьет в лицо. Я щурюсь, задыхаясь от ужаса. Кожа покрывается испариной.

Сколько народу, и каждый норовит на меня посмотреть. В глазах потенциальных хозяев горит алчный огонь.

Неужели все это происходит со мной и никто не может помочь мне?

* * *

Женщина не торопясь поднимается вслед за мной, прижимая к своей ладони хлыст. От вида длинного, как змея, шнура, искусно переливающегося в ее руках, в груди холодеет. Она наверняка знает, как пользоваться этим оружием, и, судя по сверкающим от предвкушения глазам, с удовольствием продемонстрирует свои умения на мне.

Сколько народу.

Ежусь, ощущая, как кожа дымится от чужих взглядов. Дергаюсь и не выдерживаю, закрывая грудь и нижнюю часть тела.

Хочу укрыться, спрятать...

Но и здесь меня жёстко осаждают. Я получаю неуловимый хлесткий удар по пальцам.

Кожу обжигает боль. Послушно убираю руки, низко опуская голову.

— Стой ровно, ведьма... пусть все видят, КОГО мы сегодня продаем, — не церемонясь, поднимает основанием хлыста мой подбородок и вынуждает смотреть прямо.

— Пожалуйста, — зачем-то молю, хотя, кажется, проще разжалобить камень.

— Заткнись, — яростно шипит женщина, а у меня в голове бьется единственная мысль: чем эту женщину так обидела Оливия. Почему в мягких красивых чертах столько ненависти, злости... черной, всепоглощающей?

Отвожу взгляд. Не могу смотреть ей в лицо.

Сердце кровоточит, нарывает от противоречивых чувств. С одой стороны, мне жалко ее... да, я глупая, жалею свою пленительницу, которой не повезло пересечься с такой, как Оливия... а с другой — мне безумно страшно за себя. Теперь она ни за что не остановится. Пока не совершит, что задумала.

Толпа подозрительно молчит. Угнетает давящим со всех сторон безмолвием.

Когда кажется, что я вдруг оглохла от ужаса. И если бы не мое свистящее дыхание, точно подумала бы, что перестала слышать.

Такое количество глаз! Беспощадно одинаковых глаз!

Содрогаюсь всем телом.

Напряжение искрится в воздухе, достигая апогея.

— Сколько хочешь за ведьму? — раздается в толпе разрывающий тишину мужской голос. Судорожно ищу его обладателя. Голос принадлежит здоровенному мужчине с широкими плечами и черными смолянистыми волосами. В глазах полыхает тьма. Ни грамма тепла или хотя бы похоти... нет.

Только расчет.

Он, ухмыляясь, приценивается ко мне как к племенной лошади. Зная точно, что не прогадает. Я не удивлюсь, если ему вздумается заглянуть ко мне в рот, оценивая зубы.

— Сто ринов (золотая денежная валюта. — Прим. автора), — равнодушно обводя взглядом присутствующих, сообщает женщина, пожимая покатыми плечами.

По толпе волнами перекатывается удивление. Я настороженно верчу головой, вглядываясь в растерянные лица.

Это много или очень мало?

— Даю двести, — громко отвечает все тот же мужчина, не стесняясь рассматривая меня с ног до головы.

Дергаю плечом, сгоняя с себя его внимание.

От моего движения волосы веером падают на грудь.

Хоть какая-то преграда.

Колени подрагивают. Я еле стою на ногах, до последнего отказываясь верить, что все это происходит со мной.

— Четыреста, — раздается низкий, грудной окрик. С другого, противоположного, края площадки. Как в умелых руках кукловода все мы — и я, и толпа — поворачиваем головы в сторону еще одного мужчины, скалой возвышающегося над всеми.