Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 36 – Валентина Ладная

Но проходят часы, дни, недели, а моя реальность не исчезает. Только засасывает глубже... в болото, где, кроме холода и тьмы, ничего не осталось.

Я слишком хорошо помню тот момент. Когда обрел истинность и дракона.

Я вел поверженную ведьму в казематы, наблюдая со стороны, как, будучи некогда величественной женщиной, сейчас она плетется раненой, изнеможенной тушей, лишенной прежних регалий и привилегий.

Еще тогда я почувствовал что-то неладное. Потому что никак не мог оторвать от нее свой взгляд. Смотрел как завороженный, злясь на себя за это дикое, необузданное желание коснуться ее.

Еще не зная о надвигающейся истинности, я до одури, до рези в глазах смотрел на ее тонкие запястья, на которых сверкали кольца от кандалов. На ее тонкую талию... хрупкую спину и эти глаза, в которых, казалось, жила сама ночь.

Оливия красивая женщина. Манящая... это подтверждало мое тело, которое скручивало от неодолимого желания. От похоти. Я хотел ее. Хотел ее тело, не забывая, кто она на самом деле.

И даже понимая, что ее внешность это всего лишь оболочка, внутри которой гниль и тьма, я не мог избавиться от этого сумасводящего наваждения.

Ровно до того момента, пока она случайно не спотыкается, а я вместо того, чтобы дать ведьме упасть, наоборот, подхватываю и прижимаю к своему телу. Это было тотальной ошибкой с моей стороны или судьбой, я точно не знаю.

Но я успеваю сделать глубокий вдох, впуская ее запах в свои легкие, и мир начинает крошиться перед глазами, разваливаться на мелкие рваные осколки, пронизывая невероятной силой... силой моего дракона.

Оливия первой все поняла. И не растерялась. Ее глаза, где до этого стояла лютая безнадежность, вспыхнули с новой силой, опаляя меня злорадством.

Ведьма.

Она попыталась высвободиться, пока я корчился в муках возрождения своего дракона. Но я успел. Вырубить ее быстрым и отточенным движением, передавливая ей солнечное сплетение. А после два дня корчился в агонии, потому что никак не получалось завершить оборот. Горел в лихорадке, полагаясь только на себя.

Она же, тварь, несколько раз приходила в себя, и каждый раз я отправлял ее обратно.

Мне нужно было время. Нам всем, дракону, мне и Оливии, нужно было как можно скорее восстановить силы.

Хорошо, что пещеры, в которых располагались королевские тюрьмы, были сквозными. В те редкие моменты, когда боль оставляла, я тащил ее вон из этого города, где она принесла столько горя. Чтобы никто не знал, что Раднор Рыжебородый, работорговец, защитник рода «ведающих», связал свою жизнь с той, чье имя до сих пор поднимает страх в сердцах людей.

Никому не сказал. Напрасно надеясь, что смогу найти способ избавиться от истинности, не навредив дракону. С ним я расставаться не планировал.

Нет способа. Шаман прямо сказал, что дар истинности нерушим. Он исчезнет только со смертью истинной или дракона... но за ними за грань следом уйду и я.

Но не могу я смириться с этой истинностью... упрямо веря, что найду способ избавиться от Оливии... Потому что после того, как она очнулась и посмотрела своими невозможными глазами, я и по сей день не могу отделаться от съедающего меня чувства падения... моего личного падения. Я презираю себя за жгучее желание коснуться ее, присвоить это манящее тело. Зарыться в ее шелковистых волосах. Оставить в ее теле свое семя... наше семя, ревет во мне дракон, зная, что только истинность даст мне и моего роду сильное потомство.