Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 58 – Валентина Ладная

— Как скажешь, — с сожалением гудит в моей голове.

Меня и Раднора поглощает вода. Я сопротивляюсь, страшась, что существо обмануло и решило погубить. Но когда в следующий раз я силюсь сделать вздох, то оказываюсь лежащей на широкой груди Раднора. В нос забивается запах леса, хвои… сухой травы. Задираю голову, рассматривая сквозь густые ветви яркое солнце.

Это путешествие выпило все соки. Сил нет. С облегчением вздыхаю и, положив голову туда, где ровно бьется чужое сердце, проваливаюсь в сон, чувствуя, как на мою спину ложатся горячие руки, поддерживая, убаюкивая меня.

Еле-еле разлепляю глаза, вытаскивая себя из глубокого сна. Тело разбито от усталости.

Видимо, организм так вымотался, что мне требуется больше времени на восстановление.

Раднор лежит рядом, похозяйски положив руку на мой живот. Завороженно смотрю на мужские, с ровными, гладкими ногтями пальцы, на вздутые вены, обвивающие смуглую кожу как канаты. Рука сильного человека, привыкшего к физическому труду.

Тяжесть далеко не маленькой ладони ощущается как-то странно. Не могу разобраться в своих чувствах. Мне приятно, что он не отвернулся, не оставил меня одну, всё так же защищая меня. Хотя я знаю, что стоит ему эта защита и какие чувства он испытывает, когда смотрит на меня.

Иллюзий нет.

Но теперь, когда мне известны некоторые нюансы биографии Оливии, мне жаль и его, и себя, в лице злодейки.

Да, она виновата... Виновата, что её смогли сломить те обстоятельства, в которых не каждый бы выжил или остался в здравом уме. И я не знаю, как бы сама поступила... И честно — не хочу знать.

Что за мир такой, когда над юной девушкой так издеваются, уничтожая её изнутри?

Наверное, было бы проще всем, если бы она тогда умерла — от насилия и боли.

Всем проще. Но она выжила... Умерла лишь та ее часть, которая отвечала за свет, доброту и любовь.

Что же ты искала, Оливия, у того странного существа? Какие именно воспоминания? За что была готова заплатить страшную цену?

Приподнимаюсь на локти, стараясь не разбудить мужчину.

Он тоже устал. На бледном лице под глазами проступают тени.

Раднор — красивый мужчина.

Особенно сейчас, когда его черты смягчились, морщинки на лбу разгладились, и нет той злой ухмылки на лице, и его фирменного взгляда, от которого стынет кровь — осуждающего, брезгливого.

Рассматриваю его волевую линию подбородка, прямой, с легкой горбинкой нос. Раднор совершенно не похож на мужчин, к которым я привыкла дома. У нас они — мелковаты, что ли. Даже кожа на лице Раднора несет отпечаток его мира. Вот небольшой шрам на брови и здесь, возле шеи.

Подавляю в себе странное желание коснуться его кожи... провести кончиком пальцев по линии скул... губ.

Губы... они полные, чувственные.

Боже, куда я смотрю?

Машинально облизываю свои, чувствуя некий жар в теле, и резко отстраняюсь, краснея с головы до ног. Оказывается, пока я самозабвенно разглядываю мужчину, не замечаю, как он просыпается.

Как же стыдно.

Неловко сажусь, обхватывая себя за колени.

От легкой смены положения тело ведет. Перед глазами расплываются круги.

Снова ложусь, не обращая больше внимания на Раднора, который успел подняться во весь рост и теперь тенью нависает надо мной.

— Поднимайся, — хмуро командует.

— Не могу. — предпринимаю очередную попытку встать и обессиленно падаю назад, понимая, что одно это заставило мою спину покрыться испариной. — Мы можем еще ненадолго задержаться?