Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 69 – Валентина Ладная

Нет никакого правосудия. Есть только жажда. Жажда насытить свое эго, утолить похоть, через боль, унижения и насилие.

И я не тот, кто вправе осуждать их за это.

Я и сам родился и вырос в этом мире и живу по его суровым законам.

Но вот только Оливия…

Мы практически не разговариваем с ней. Едем молча, редко перекидываясь короткими фразами.

Да и говорить в пустыне тяжело. Песок лезет в рот, хрустя крошечными песчинками на зубах.

Солнце нещадно жарит. Усталость приходит мгновенно. Бесконечно хочется пить и спать.

Но я чувствую ее эмоции, читаю взгляд, в котором нет ни капли злорадства или ненависти.

И это сбивает с толку.

Ну не вяжется у меня образ жестокой ведьмы с той, что жмется ко мне по ночам, обвивая тонкими руками мой стан, или благодарно, с теплотой и участием улыбается, когда я заботливо укутываю ее с ног до головы длинным палантином, чтобы солнце не обжигало ее нежную кожу.

Арх хоть и снял с нас сковывающие путы, но приставил двух воинов, неустанно следящих за каждым шагом.

Идти приходится пешком.

Воркутов на всех не хватает. Оливия быстро устает, и приходится буквально тащить ее на себе, по колено уходя в зыбкий горячий песок.

На пятый день пути, выбившиеся из сил, мы наконец достигаем цели.

Каменный город, неприступные стены которого мы замечаем еще несколько верст назад, подначивая каждого в караване ускориться, встречает нас городским шумом.

Из низких, обмазанных глиной домов выходят местные жители, бросая свои дела и работу.

Вьючные животные, уставшие от длительного перехода, ревут, приветствуя свой дом.

И пока остальные во главе с Архом дружно спешиваются, распрягая и направляя своих воркутов в хозяйственные постройки, где их ждет еда и вода, Оливия вдруг резко разворачивается и начинает озираться по сторонам, словно ища кого-то.

— Ты тоже их слышишь? — шепчут ее губы.

Прослеживаю за ее взглядом. Что она имеет в виду? Случайных зевак много, все хотят поглазеть на караван, который кормит город.

— Что ты слышишь? — спрашиваю, настороженно разглядывая любопытные лица.

— Она говорит страшные вещи… — кусает губы Оливия.

В ее глазах стоят слезы.

Еще ни разу за все время, проведенное с ней, я не видел ее такой встревоженной, испуганной.

Даже когда казалось, что мир летит в бездну, она высоко держала голову, а здесь…

Тяну ее к себе.

Ее темные волнистые волосы липнут к потному лбу, лезут в глаза. Я бережно убираю непослушные пряди за маленькое ушко, не испытывая к ведьме прежнего презрения. В моей груди полыхает совсем другое чувство, и я пока не могу найти ему определение.

— Я ничего не слышу, — осторожно отвечаю.

Она неуверенно кивает и нервно обхватывает своими пальцами мои кисти рук, которые я до сих пор держу возле ее лица.

— Мне страшно здесь находиться. У меня плохое предчувствие. Я никогда такого не чувствовала. Раднор… — чуть ли не хнычет, заискивающе заглядывая мне в глаза.

Она точно не лукавит и не набивает себе цену. Ей действительно страшно.

— Раднор, — раздается басистый голос.

К нам выходит Данисс собственной персоной. В богатых одеждах, драгоценностях, украшающих его пальцы и уши.

Недобро щурюсь.

Сам пришел.

Не поленился.

Но он явно не ко мне так торопился, отчего для защиты своей персоны взял с собой всего лишь небольшую горстку воинов.