Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 97 – Валентина Ладная

Ведьма чувствует вмешательство. Ее фиолетовая масса направляется на меня.

— Убирайся! Это не твоя битва! Ее сила МОЯ! Ее тело — МОЙ ТРОФЕЙ!

Воля обрушивается на меня. Не физическим ударом, а попыткой выжечь саму мою решимость, отравить память, показать мне все мои собственные грехи и слабости. Она показывает мне лица женщин, которые гибли под моим невольничьим кнутом. И тех, кого я не спас на полях сражений, считая свою шкуру выше и ценнее других. Мое холодное одиночество и неоправданную жестокость ко многим людям, в том числе и к ней.

— Ты разрушитель. Ты несешь только смерть. Что ты можешь дать ей, кроме новой боли? Отпусти. Это милосердие.

Боль от правды режет сильнее ножа. Она права. Наш мир не способен принять тот свет, что носит в себе эта удивительная девушка. Бесконечные распри, безнаказанность и власть — все это уничтожит ее суть. Отравит ее душу, сделав ее такой же озлобленной на весь мир ведьмой.

На миг моя воля дрогнула.

Я трясу головой, смахивая с себя чужое воздействие… но темные, тяжелые мысли все глубже проникают в мою кровь… превращая ее в лаву из сомнений и горечи.

Пока меня снова не спасает ее огонек. Слабый, еле видимый, полностью укутанный фиолетовым маревом. И я начинаю вспоминать не свои поражения, а ее победы. Как она, дрожа от страха, защищала того мальчишку на берегу озера, как спасла мою бывшую невесту, зная, что в первую очередь подумают на нее, обвинят ее… но не отступила и пошла до конца. С самой первой встречи она поражала своей внутренней силой, что даже я… закаленный в боях воин, падал перед ней на колени.

— Ты ошибаешься, — мой ответ ведьме звучит тихо, но в нем вся крепость стали, — говоря о том, что мне нечего ей дать взамен. Я дам ей самое дорогое, что у меня есть, — свою жизнь. Всего себя. Своего дракона. Этого хватит, чтобы выстоять против любой твоей тьмы.

Я не атакую ведьму. Я обхватываю своим сознанием тот золотой огонек. Не как захватчик. Как щит. Как крепостные стены. Становлюсь между ней и темной волей. Принимаю ее агонию, ее страх, ее истощение на себя. Дракон во мне ревет, разделяя со мной усилия удержать, согреть, сохранить.

— Не смотри на нее, — кричу своей истинной, стараясь заглянуть ей в самое сердце. — Смотри на меня. Чувствуй меня. Я здесь. Я с тобой. И я никуда не уйду. Возвращайся. Просто… вернись.

И происходит невозможное. Не взрыв, а скорее тихое преображение. Золотой огонек расправляется. Словно бутон, на который наконец упал солнечный свет. И начинает впитывать мою силу, силу моего зверя. Она будто не вытесняет тьму. Она просвечивает её изнутри. Не силой исцеления, которой обычно пользовалась. Более глубокой. Силой выбора. Силой любви, которая в ее вселенной, возможно, и была той самой уникальной, чужеродной магией.

Ведьма пронзительно вскрикивает.

— Что… что это? Что ты делаешь?! Это не сила! Это… это слабость!

— Нет, — звучит в пространстве голос моей Оливии. Он доносится не до ушей, а до самой сути. — Это сильнее тебя. Ты строила свою мощь на ненависти к тому, что тебя сломало. А он… он предлагает мне силу, чтобы быть целой, несмотря ни на что. Чтобы жить. А не только мстить.

Золотой свет усиливается. Он не жжет, не рвёт. Он напоминает. Напоминает ведьме о том, кем она была до того, как ее сломали. На миг в ядовитом фиолетовом пламени мелькает отблеск чего-то чистого, потерянного. И в этом мелькании вся суть ведьмы, вся ее невыносимая, вековая боль.