Книга (Не) Пара для генерала драконов, страница 88 – Валентина Ладная

Я парила над спокойным, говорящим шепотом морем, погружаясь в густые воздушные облака. Я наслаждалась невероятным чувством полета, когда ветер, как любимый, ласкал и исследовал мое тело, вызывая от прикосновения колючие мурашки.

Горечь отступила. Я словно очнулась, оказываясь в родной и желанной стихии. А главное, что и Бетрина, которой простор и темное небо сейчас были крайне необходимы, сияла от счастья и умиротворения. Ее эмоции передавались мне. А я, перекраивая их на свой лад, делилась своими в ответ. Это безграничное, такое интимное родство душ, человека и дракона. Неужели все, в ком живет зверь, такое ощущают?

Моя девочка нежно бодалась и продолжала свой полет, то и дело обгоняя Ника.

Мы пролетали часа четыре, пока я не опомнилась и не заторопилась обратно домой.

Рассвет постепенно освещал водную гладь, превращая в золото. Солнце лениво поднималось, расправляя над горизонтом свои лучи. А я еще не ложилась спать. Хотя и понимала, что ни за что бы не смогла уснуть в таком состоянии.

Уже в спальне я в спешке накинула на себя легкий халат, спасаясь от жаркого взгляда метаморфа. Быстро заплела косу и, немного нервничая, посмотрела на Ника.

— И что мне делать дальше?

Он, все так же восседая на полюбившемся ему кресле, нога на ногу, взъерошил влажные от росы волосы и, слегка улыбаясь, осторожно, будто и не настаивая вовсе, предложил:

— Мы можем отправиться в дикие земли к твоей матери.

Я знала, что он обязательно мне это скажет. И это настолько соблазняло, подначивало согласиться, что я уже было собралась сказать да, но, окинув взглядом свою спальню, пустую, где в воздухе до сих пор ощущала ЕГО присутствие, вдруг осеклась. Что я делаю? Сердце запрыгало, опаляя щеки, и с грохотом упало в пятки.

Неужели я тоскую и, да, о Матерь драконов, скучаю по этому невозможному, жесткому мужчине? Своему мужу?

Мои глаза мгновенно наполнились слезами, я не до конца веря в такую глупость, затрясла головой, поднимая растерянный взгляд.

Ник печально усмехнулся.

— Поздно, да? — задал риторический вопрос и, не дожидаясь ответа, уже утвердительно: — Ты его любишь.

Я свела брови. Тело лихорадило, покрывая кожу испариной.

Что за бред?

Нет! Я не могла его любить. Только не его…

Но мой мозг, моя душа кричали обратное.

Когда, когда это произошло? Неужели возможно ТАКОЕ не заметить?

Я еще раз для убедительности, пытаясь обмануть саму себя, отрицательно покачала головой и, чтобы переключить поток мыслей, зашедший не в то русло, спросила:

— Какая она, моя мама?

Ник не стал давить. И я была очень ему благодарна за это. Мы проболтали около часа. Он рассказывал о своем детстве, об отце и, конечно, о ней.

Их жизнь завораживала. Я в каждой строчке слышала столько свободы. Не было этих глупых устоев и предрассудков. Они могли жить как хотели и, главное, с тем, кого выбирали сердцем.

Казалось, что может быть проще? Согласиться и разорвать изначально не желанную, уродливую связь. Ради новой жизни, ради новой семьи, где меня бы, возможно, любили, уважали…

— Скажи, а что будет, если я уйду?

Он не понял моего вопроса или понял, но намеренно переспросил, чтобы я сама могла в себе разобраться. И вообще, несмотря на столь юный возраст, кстати, я не знала, сколько ему полных лет, глаза Ника излучали такую зрелую и глубокую мудрость. Ему хотелось доверять и верить. Очень.