Книга Иней между нашими сердцами, страница 48 – Кира Шелухина

— Кончай, птичка, — приказал, чувствуя, что собственная разрядка уже близко.

Я ущипнул за набухший клитор, поднимая ее ногу и проникая еще глубже, и Дарина затряслась в моих руках, шепча моя имя, словно молитву. Не в силах больше сдерживаться, я последовал за женой, содрогаясь в оргазме и изливаясь так сильно и долго, что казалось, будто она осушила меня. Вздрогнув в последний раз, обмяк и вышел из нее, откидываясь на спину и выравнивая дыхание. Через несколько минут, немного придя в себя, заметил, что девушка затихла, свернувшись калачиком, а когда развернул к себе, увидел, что в больших глазах стояли слезы.

— Я сделал тебе больно? — спросил, чувствуя вину за то, что был слишком грубым.

— Н-нет, — тихо ответила она, не глядя на меня.

— Тогда откуда слезы? — уточнил я, приподнимая ее подбородок и заставляя посмотреть мне в глаза.

— Я не знаю… просто все это… все это… слишком сильно, — запинаясь, пробормотала Дарина, — я не понимаю… я не чувствовала такого… никогда… я боюсь…

И тут она разрыдалась, уткнувшись в мою грудь и заставляя сердце сжиматься.

— Тише, птичка, не плачь, — прошептал я, обнимая ее трясущиеся плечи и гладя по голове. — Все будет хорошо.

На языке вертелись три слова, но я не мог их произнести, не после того, как однажды уже доверился женщине, а она меня предала и разбила сердце. И после этого поклялся, что больше никогда не совершу такой глупости. Я прекрасно жил все эти годы без любви и не собирался это менять даже ради жены. Ведь несмотря на то, что уже смог понять, что девушка прекрасна как снаружи, так и внутри, но также убедился в том, что она уже соврала мне один раз, а значит, сможет сделать так еще. Поэтому, хотя уже и не мог отрицать своих чувств, я не собирался признаваться в них, очень надеясь на то, что со временем они пройдут, как проходило все в моей долгой жизни. Ведь ничто не вечно…

Когда Дарина успокоилась и перестала плакать, то сразу же уснула, а я еще долго лежал, размышляя о том, что делать дальше. И чем дольше думал, тем больше понимал, что необходимо снова установить дистанцию между мной и женой, чтобы вернуть себе хладнокровие. Так будет лучше и для меня, и для нее.

Ранним утром, пока девушка еще спала, я быстро собрался и уехал. Встретившись на границе с Крисом и Альбаном, принял решение, что не стоит ждать, пока найдется последний осколок, и настало время поймать огненного дракона, пока он не принес еще больше бед. Поэтому вскоре, оставив лошадей на краю леса и обогнув скалы, мы остановились, глядя вперед, в Холодные земли. Здесь, в безмолвной, величественной пустоши, укрытой многовековым снегом и льдом, словно гигантским саваном забвения, были похоронены наши воспоминания. Белый покров бесконечно тянулся к горизонту, слепя глаза своим безупречным сиянием в слабом, серебристом свете солнца и даря ощущение, что время здесь застыло. И это, действительно, было так, ведь на протяжении тысяч лет сюда не ступала нога человека. Не слышно было ни голосов, ни шагов — только глухой вой ветра и редкое потрескивание льда под нарастающим давлением мороза.

Потревожив промозглую тишину, мы двинулись вперед, оглядываясь в поисках каких-либо следов присутствия Сюхкоатля, но видели лишь острые камни и глыбы льда, словно вырастающие из снега. Порывы ледяного ветра срывали кружевные снежинки с редких остатков засохших трав, их дрожащие тени скользили по насту и тут же исчезали, словно призраки того мира, который еще помнил дыхание жизни.