Книга Иней между нашими сердцами, страница 73 – Кира Шелухина

— Я проведаю госпожу через месяц, но, если будет что-то беспокоить, сразу же посылайте за мной, — сказал лекарь, поклонившись и выходя за дверь.

Когда мы остались одни, я опять взглянула на мужа, который молчал, отвернувшись к окну.

— Ты не хочешь ребенка? — тихо спросила, страшась его ответа и едва сдерживая слезы.

— Как ты могла так подумать?! — удивился он, поворачиваясь ко мне со счастливой улыбкой.

А потом, быстро подойдя к кровати, захватил мои губы в страстном, поглощающем поцелуе, от которого у меня снова закружилась голова.

— Мы с тобой создали новую жизнь, и это прекрасно, — сказал, целуя меня в лоб. — И я очень счастлив, птичка! Я люблю тебя и буду любить и защищать наше дитя. Вы — мое главное сокровище!

— Дрейк, я очень сильно люблю тебя! — слетело с моих уст признание, и я тут же почувствовала, как рухнули последние барьеры между нами.

— Я знаю, Дарина, но очень рад, что ты, наконец, тоже это признала, — усмехнулся он, даря мне еще один сладкий поцелуй.

С этого дня, когда я полностью открыла мужу свое сердце, смогла обрести настоящее счастье рядом с любимым человеком. И, несмотря на то, что меня порой раздражала излишняя опека Дрейка из-за беременности, это не мешало наслаждаться каждым днем семейной жизни. Правда, мы так и не смогли выяснить, кем будем ребенок — человеком или драконом, так как не нашли в летописях никаких записей о подобных случаях. Но кто бы ни родился, мы уже любили малыша и очень ждали его появления.

Дрейк

Вот уже третий день я не находил себе места. Меня переполняли гнев и беспомощность от того, что никак не мог помочь жене, мучавшейся в предродовой агонии. Все это время я не отходил от нее, пытаясь облегчить страдания, но мои силы не помогали. Сердце разрывалось, когда Дарина громко стонала от боли, а хрупкое тело то горело, словно в огне, то холодело, покрываясь тонким слоем инея.

— Сколько еще это будет продолжаться?! — рявкнул я на очередного лекаря, которого пригласил в замок.

— Я не знаю, господин, — получит все тот же ответ, что и от остальных. — Процесс деторождения труден и у всех барышень проходит по-разному.

— Неужели нельзя никак облегчить ее мучения? — поинтересовался, наблюдая, как тело девушки вздрагивает от очередной схватки, а с бледных губ срывается хриплый крик.

— К сожалению, это естественны процесс, в который мы не можем вмешиваться.

— Тогда убирайтесь вон! — заорал я на мужчину, который тут же пулей вылетел за дверь.

— Дрейк, я больше не могу… — тихо прошептала жена, с трудом открывая глаза. — Я так устала…

— Любовь моя, ты должна держаться. Ты справишься, — заверил я, подходя ближе и беря ее за руку. — Все будет хорошо, — добавил, целуя девушку в лоб, покрытый испариной, хотя сам уже едва в это верил.

Она слабела на глазах, с каждым часом теряя силы и волю к жизни, а ребенок так и не хотел появляться на свет. Я прогонял непрошенные мысли, но в душе понимал, что, если она вскоре не разродится, то я могу потерять и Дарину, и малыша.

— А-а-а! — раздался в тишине громкий крик, и она, вырывая у меня руку, схватилась за выпирающий живот, резко выгибаясь от боли.

Когда одеяло сползло вниз, я в ужасе увидел, как на простынях растекается кровавое пятно, и жена теряет сознание, а ее сердцебиение и дыхание замедляются.