Книга Иней между нашими сердцами, страница 85 – Кира Шелухина

Когда муж помог мне сесть рядом с ним во главе стола, я, откинувшись на спинку стула, облегченно вздохнула, чувствуя, как скопившееся напряжение и волнение начинают отступать.

— Птичка, как ты? — спросил Дрейк, с беспокойством вглядываясь в мое лицо.

— Уже лучше, — уклончиво ответила, пожимая плечами, так как сейчас не было ни сил, ни желания откровенничать.

У меня имелось к мужу несколько вопросов, но я решила оставить их на потом, когда мы останемся наедине.

— Выпей, — велел он, подавая мне бокал.

— Что это? — поинтересовалась, разглядывая прозрачную жидкость, которая едва заметно светилась голубоватым светом, а внутри медленно кружились крошечные ледяные искры.

— Дыхание Ледяного дракона, — ответил Дрейк.

Первый осторожный глоток оставил ощущение свежего зимнего ветра, но уже через мгновение по всему телу разлилось спокойное тепло, словно внутри меня вспыхнуло маленькое северное солнце.

— Очень вкусно и необычно, — оценила я напиток, вызывая у Дрейка довольную улыбку.

Со всех сторон зазвучали тосты за королевскую чету, после которых старейшина медленно поднялся со своего места.

— Сегодня вы обрели корону, — произнес он негромко, но его голос разнесся до самых дальних уголков дворца. — Однако запомните: ледяной венец никогда не принадлежит тому, кто носит его на голове. Он принадлежит самому Царству Ледяных драконов. И пока ваше сердце остается чище первого снега, корона будет сиять. Но стоит в нем поселиться гордыне — живой кристалл погаснет раньше, чем вы успеете это заметить.

После этих слов наступило торжественное молчание. Затем я увидела, как все драконы одновременно встали со своих мест, высоко поднимая ледяные бокалы.

— Да здравствуют Король и Королева! — произнесли они единым голосом.

И в тот же миг весь Ледяной дворец откликнулся. Я невольно ахнула, когда его стены засверкали тысячами голубых искр, кристаллы под потолком вспыхнули ярче северного сияния, а за пределами дворца могучие ледяные драконы подняли головы к звездному небу и ответили протяжным величественным ревом. Их голоса прокатились по заснеженным горам, ледникам и бескрайним северным равнинам, словно возвещая всему миру, что у древнего народа вновь появились Король и Королева.

Дрейк

Видя, что Лаэрис клюет носом, а Дарина притихла, ковыряя вилкой в еде, я, встав с места, громко объявил:

— Друзья, нам пора покинуть пир, а вы продолжайте праздновать!

Поручив Крису проследить за порядком, подхватил на руки сына и кивнув жене, чтобы следовала за мной, направился к нашим покоям, которые уже были готовы. Сначала зашел в комнату Лаэриса и, аккуратно положив уже спящего сына на кровать, накрыл одеялом. Потом, взяв Дарину, которая уже едва держалась на ногах, за руку, вошел в спальню, которая находилась рядом. Как только жена переступила порог, сразу же застыла, осматривая комнату.

— Нравится? — спросил я.

— О-очень! Она прекрасна! — восхищенно ответила она.

«Мастера, и правда, хорошо постарались», — подумал я, оценивая результат их трудов.

В глубине льда, из которого были возведены стены, навеки застыли тонкие серебристые прожилки, похожие на ветви древних деревьев, а где-то мерцали голубые искры, словно внутри медленно текла магия драконов. Потолок уходил высоко вверх, и в нем переливались тысячи кристаллов, напоминавших зимнее звездное небо. Они не просто отражали свет — каждый из них мягко сиял собственным холодным огнем. Пол покрывали широкие пластины белоснежного льда, настолько гладкие, что в них отражался потолок. Но они не были скользкими: легкий слой инея создавал ощущение мягкости, словно под ногами лежал свежевыпавший снег. Вдоль стен располагались высокие шкафы и комоды, вырезанные из голубоватого ледяного кварца. На широких подоконниках стояли кристаллические чаши, в которых росли редкие морозные цветы. Их прозрачные лепестки медленно раскрывались лишь ночью, наполняя спальню едва уловимым ароматом свежего снега, хвои и зимнего воздуха. Сквозь большие окна из прозрачного магического льда открывался вид на бескрайние ледники, заснеженные горные цепи и бесконечное северное небо. В круглом камине, над хрустальной чашей танцевал живой голубой свет — древнее драконье пламя, не дававшее жара, но наполнявшее комнату приятным теплом, которое ощущалось не кожей, а самой душой. Возле окон располагались два глубоких кресла, обитых белоснежным мехом снежных барсов, с круглым столиком из голубого хрусталя.