Книга Кружево Парижа, страница 144 – Джорджиа Кауфман

— Мы полетим? – спросил он, проводя пальцем через Ла-Манш к Франции.

Я на секунду задумалась.

— Нет, Европа слишком мала, поедем поездом. Так больше увидим.

— А на машине? Можно взять напрокат – черт, купить – хорошую машину и путешествовать.

— Джим, это не Америка. Дороги плохие, переполненные. Тащиться будем целую вечность.

— Торопиться вроде некуда.

Он водил пальцем по дорогам, помеченным красным цветом, соединяющим европейские торговые и культурные центры.

— Все время, когда новобрачные занимаются другими делами, мы можем ехать. – Он отхлебнул кофе. – Или предложишь что-нибудь поинтереснее?

У меня закралось подозрение, и я молчала. Однако по его тону трудно было что-нибудь определить, а лицом он уткнулся в карту. Как бы четки ни были условия договора, теперь, когда мы проводили медовый месяц, я все равно тревожилась. Я знала, что меня ждет, но иногда, на мимолетное мгновение, отчетливо ощущала, что он меня дразнит. Нужно было разработать стратегию. Доказать, что Граса ошибается.

— Нет, я ведь уже все заранее зарезервировала, – наконец объяснила я. – Перезаказывать отели вряд ли получится. И так мы больше увидим.

На другой день я привела Джима на Сэвил-Роу, где шили мужскую одежду, и с него сняли мерки для пиджаков, рабочих костюмов и хорошего смокинга. Увидев цены, он заартачился, но я настаивала, доказывая, что одежда – ключ к успеху, и в высших слоях общества Манхэттена достаточно снобов, которые оценят его новый гардероб. Как и многих мужчин, покупка одежды его не радовала, но портные привыкли работать с такими клиентами, и я оставила его на их попечение. А сама тем временем взяла такси до Кингс-Роуд, взглянуть на лондонскую моду.

Я не удивилась, что он вернулся в наш люкс первым.

С самодовольной улыбкой он сидел на диване, положив ногу на ногу.

— Как прошли примерки? – спросила я, закрыв за собой дверь.

— Нормально, – пожал плечами он. – На следующей неделе одежда будет готова, и ее пришлют или мы заберем на обратном пути.

Его лишенный эмоций тон означал, что радовался он не одежде, поэтому я огляделась, нет ли в комнате чего-то еще.

— Ясно.

Я поставила сумки. Кроме необходимых покупок в бутике Мэри Куант я приобрела к зиме несколько кашемировых свитеров для нас обоих в «Берлингтон Аркейд».

— А рубашки?

— Я вернулась на Джермин-стрит.

Он вздохнул, не пряча безразличия.

— Ничего нового.

Мой краткий осмотр комнаты не выявил ничего нового, кроме подноса с серебряным чайным сервизом, включая столик со множеством полочек с бутербродами, пирожными и булочками.

— Чай не остыл? – спросила я.

— Только что принесли. Присоединяйся.

Он похлопал по дивану.

Я села.

— Джим, опять карты?

Рядом с подносом лежала небольшая стопка. Я подняла самую большую карту дорог передо мной, и там, под ней, лежало два набора ключей от машины с серебряной эмблемой «Роллс-Ройса» на черных кожаных бирках.

* * *

Я отменила заказ на железнодорожные билеты, и мы отправились в Париж в двухместном «Роллсе» с откидным верхом.

Через два дня Париж ему наскучил, и теперь, когда Мадлен умерла (я ездила на похороны в 1968-м), у меня не было причин оставаться дольше.

Джим заявил, что хочет открыть счет в швейцарском банке, и на следующий день мы покатили в Швейцарию. Он ощутил вкус езды, и я отменила все заказы номеров в отелях, чтобы чувствовать себя вольготнее. Я послала факс Грасе, но понимала, что она будет недовольна. Теперь ей было сложнее со мной связаться.