Онлайн книга «Кружево Парижа»
|
— Слушаю вас, чем обязан? – нерешительно спросил он с заметным акцентом. У него были темно-карие глаза, черные волосы, острый длинный нос и кожа на порядок смуглее, чем у французов. — Я ищу работу, – попробовала я спросить по-итальянски. – Отличная портниха, модельер и закройщица. Он пристально смотрел на меня. Я понимала, что он видел не землячку, а отчаявшуюся дешевую работницу. — Входите, – буркнул он без намека на вежливость или дружелюбие. – Посмотрим, что вы умеете. Он широко распахнул дверь и показал на широкую витую лестницу. — Мы наверху, – сообщил он и зашагал через две ступеньки. Я ринулась за ним, невзирая на голод и усталость. Летняя жара ушла, в холодном ателье рано темнело, дни стали короче, воспоминания о голоде и бездомных скитаниях заставляли меня корпеть над стежками. Маэстро улыбался только, когда клиенты приходили понаблюдать, как идет дело, или забрать заказ. Мастерская специализировалась на вышивке вечерних платьев бисером и блестками. Хозяин взял меня, потому что ему была нужна лишняя пара рук для простейшей работы. Жалованье было мизерным, но справедливости ради скажу, что я многому научилась, хозяин стал поручать мне более сложную работу и разрешал ночевать на кушетке у дальней стены. Работала я усердно, хотя пришивать бисер по рисункам других было совсем неинтересно. Я проводила время в полном одиночестве, не ища компании, представляя, что сейчас делает малыш Лорин. Я все время о нем думала и, хотя он был далеко, почти физически ощущала его присутствие, словно фантомную боль в ампутированной конечности. Каждую неделю я посылала письмо фрау Шуртер в Санкт-Галлен, умоляя ее рассказывать Лорину, как я по нему скучаю, как люблю, и вернусь, как только хорошенько научусь, чтобы открыть свою мастерскую. Каждую неделю я заворачивала заработок между страницами бумаги, оставляя себе только на самое необходимое. Ответов я не получала, никому не сообщая обратного адреса. К Рождеству поток клиентов возрос, женщины заказывали к празднику что-нибудь особенное. В канун Рождества я работала как в обычный день. В Париже я жила уже почти семь месяцев, но так и не приобрела друзей, с которыми можно было праздновать. Весь день я работала и с приближением ночи гнала от себя мысли о Рождестве. В прошлом году Лорин вряд ли понимал, что происходит, но в этом году он будет поражен. Я представила, как он ходит вместе с Шуртерами вокруг елки и поет рождественские песни. Отложив работу, я прошлась по улицам, подглядывая в кафе и бары за счастливой жизнью, бурлившей вокруг. Кругом царило особое ликование, больше, чем в обычные праздники. Назад, в мастерскую, я поднималась по лестнице целую вечность. К моему удивлению, в мансарде горел свет, хотя я, уходя, все выключила. Из кухни послышался шум, и, когда я вошла, появился маэстро с двумя сколотыми бокалами и бутылкой вина в руках. — С Рождеством, землячка, – весело сказал он. – В такую ночь нельзя быть одной. Он поставил бутылку на поцарапанный рабочий стол и вручил мне бокал. Я выдавила вежливую улыбку. — Спасибо, но… — Надо же отпраздновать. Он говорил торопливо, а глаза странно бегали. Знакомый взгляд. Я так часто видела его у отца – маэстро был пьян. — Buon natale![11] Он глотнул вина. — Cin Cin[12], – ответила я, подняв бокал и не пригубив вина. – Я вернулась за шапкой и шарфом. |