Книга Кружево Парижа, страница 49 – Джорджиа Кауфман

Когда она впервые открыла дверь моей новой комнаты, я не могла переступить через порог. Я словно попала в спальню сказочной принцессы. В одном углу слева от высокого окна стояла антикварная полуторная кровать с позолоченным, в тон гардеробу изголовьем. Следом вдоль стены – деревянный гардероб, инкрустированный позолотой, а лицом к ним, напротив окна, – небольшой письменный стол и стул с богатым золотистым бархатным сиденьем. Комната была само совершенство.

— Входи же, – подтолкнула меня мадам Фурнель.

Она оставила меня все рассматривать, а сама бросилась к окнам.

— Забыла задернуть.

Она начала задергивать тяжелые портьеры дамасского шелка, роскошными складками ниспадавшие на пол.

— Ой, пожалуйста, оставьте! – крикнула я и, подойдя к окну, погладила шторы из роскошного желтого шелка. – Они смотрятся идеально. Сами шили?

— Конечно, – удивилась она. – Я этой комнатой не пользуюсь, но люблю, чтобы все было в порядке.

Я первый раз выглянула из окна. Мы находились на втором этаже, чуть выше крон деревьев, выстроившихся на улице. Если прикрыть глаза, можно вообразить, что перед тобой зеленый луг. Я тайком потерлась щекой о шелк, надеясь, что она не заметит моих слез. Меня словно спасли.

— Ох, мадам Фурнель, – наконец вымолвила я. – Здесь так красиво.

— Да, – согласилась она, довольная моим очевидным восторгом. – Мне повезло, что я заполучила все это.

— Не знаю, как вас благодарить за это, за все.

— Не говори глупостей, – усмехнулась она. – Женщины должны помогать друг другу, только и всего. Как вот в этом случае.

Она обвела рукой комнату.

— О чем это вы?

Она прошла к письменному столу и вытащила стул.

— Ты бы распаковала вещи, пока я рассказываю.

— Конечно, но я быстро, – ответила я, поднимая потрепанный чемодан на кровать.

Он больше не пустовал, я сшила много одежды. Новый гардероб еще висел на работе, на авеню Монтень.

— Видишь ли, во время войны в здании напротив работало одно заведение.

Я застыла, не повесив на плечики платье, так мне стало интересно.

— Какое?

— Бордель.

— Ох, – я подошла к окну. – Там?

По моей спине поползли мурашки.

— Да.

— Вроде… дом как дом.

Я уставилась на здание. Когда я искала работу, мужчины много раз предлагали «поужинать вместе». И ничего не стоило оказаться в конце концов в таком заведении.

Восторг немного поутих, и я начала распаковывать платья.

— Я обычно вежлива с соседями, поэтому всегда здоровалась с мадам и девушками – bonjour, и все. Их не прикрыли, потому что они обслуживали высокопоставленных нацистов, такой вывод я сделала, наблюдая каждую ночь большие машины и водителей в форме эсэсовцев, ожидавших внизу. И вдруг они впали в немилость. Месье Ламбер, из кондитерской, шепнул, что жена коменданта подхватила неприятную болезнь. Как бы то ни было, их всех арестовали и мебель выкинули на тротуар.

Я выглянула из окна, представив горы красивой мебели, выброшенной как мусор. Я уже понимала, что значит быть выброшенной на улицу, и содрогнулась.

— Ужасно, – заметила я.

— Да. А какое расточительство, – подтвердила она и оживилась. – Я заплатила юному Пьеру, сыну консьержки – потом с ним познакомишься, – чтобы он перенес все сюда.

Даже мой неопытный глаз мог определить, что мебель изысканная и дорогая, как я догадывалась, судя по своим походам на блошиные рынки.