Книга Кружево Парижа, страница 55 – Джорджиа Кауфман

Что, твое внимание привлекла та большая бутылка за блестящими хрустальными и ядовито-разноцветными флаконами? О, это на самом деле особенная бутылка. Видишь в ней тяжелую янтарную жидкость? А теперь вдохни поглубже, втяни в себя запах кроме спирта – запах смолы и сена, запах гор. Это настойка арники на шнапсе. Нет ничего лучше для лечения отеков, растяжений и синяков. Сейчас, конечно, рвать дикие цветы запрещено, но когда я жила в Оберфальце, мать посылала нас за цветами, и мне так нравилось срывать со стеблей лимонно-желтые головки.

Каждая цветочная головка состоит из корзинки крохотных трубчатых цветочков, плотно заполняющих центральный диск, обрамленный дюжиной тончайших отдельных лепестков. Внешние лепестки отрываются легко, а вот маленькие трубочки в центре отделить непросто. Мы наполняли корзинку этими яркими «солнышками» и несли домой, матери, набивавшей ими припрятанные для этой цели бутылки со шнапсом.

Ты не поверишь, но эта бутылка со мной с 1947 года. Но я опять забегаю вперед.

Томас Фишер входил в мою жизнь медленно. Он появился в Оберфальце с другими немецкими солдатами в такой же форме, поначалу ничем не примечательный, и постепенно выделился своими манерами и привлек мое внимание. Он постепенно завоевывал меня добрым отношением, и когда там, на горной тропе, попросил разрешения поцеловать и впервые коснулся моих губ, осознание, что я его люблю, обрушилось словно снег на голову, затмивший весь белый свет, и вплоть до того вечера этот снег никто не растопил.

С Шарлем все произошло совсем по-другому. На следующее утро я проснулась рано – от волнения кружилась голова. Помню, как нанесла макияж и тут же его удалила, понимая, что и без него привлекаю внимание – глаза у меня горели. В конце концов решила накрасить только губы, надеясь, что никто не заметит.

Однако Диор все подмечал.

— Вы сегодня рассеянны, – заметил он, когда я не ответила на вопрос. – И без макияжа?

— Простите, – не удержавшись от улыбки, ответила я.

— Может быть, расскажете, в чем дело, чтобы мы могли сосредоточиться на этом фасоне?

— В общем, – начала я, борясь с волнением, – я нашла нужного человека для наших духов.

— Так вот, значит, о чем вы вчера весь вечер беседовали.

Диор повернулся, и на губах у него мелькнула улыбка.

— Так каков же план?

Он изучал складки на платье манекена.

— Ну вы наверняка знакомы с директором Coty. Может, попросите его временно откомандировать к нам доктора Дюмаре?

Он посмотрел на меня поверх макета.

— Он хороший специалист?

Я пожала плечами.

— Я нутром чувствую, что не подведет.

Он обошел манекен.

— По-моему, ткань не подходит. Вы правы.

— А когда я ошибалась?

Он засмеялся.

— Хорошо, давайте доверимся вашему чутью.

Диор не откладывал дела в долгий ящик. На переговоры с Coty ушло несколько недель, но казалось, что прошла целая вечность. Как только переговоры закончились, Диор велел мне связаться с химиком.

Мне нужно было послать Шарлю письмо с кратким пояснением сути дела. Я немедленно принялась за работу, но у меня ничего не получилось.

Что бы ни читала мне секретарша Диора, все казалось то слишком официальным, то многословным, то напыщенным. В конце концов я взяла ручку и написала:

Дорогой доктор Дюмаре,

придумайте для меня духи.

С уважением,

мисс Диор