Онлайн книга «Авиталь и ее отец»
|
Задача Авиталь была, пожалуй, потруднее, чем у Соби. Если утилитарный Наас руководился только вещественными выгодами войны, то благородный Ифтах вдобавок к приземленным целям имел еще и горние помыслы. Денно и нощно на него оказывали духовное давление Бог, первосвященник, и, что главное, собственные убеждения. Всё это вместе добавляло упорства его воинственному настрою. Казалось, ничего не смущало быструю разумом Авиталь, и она уж вполне приготовилась к беседе с отцом. Но тут случилось нечто непредвиденное, а обстоятельства этого рода всегда, смешивают планы. Первосвященник явился к Ифтаху с искательством. Авиталь невольно подслушала, как ее родитель лихо отмел хитроумные резоны визитера и подчинил старика своей воле. Гордость за отца и вместе с нею необъяснимая неприязнь к посланцу Господа жили в душе девицы одновременно. Поэтому словесная победа родителя подбросила дров в очаг дочерней любви и удержала Авиталь от немедленного разговора с Ифтахом. Хотя, задержка не означала отмены. 2 — Гляди, какое волшебное утро! — прощебетала Авиталь, — снимай скорей с широкой своей спины мою музыкальную чудо-торбу, ставь вот здесь, открывай крышку и живо доставай инструмент! — Готово! — ответил Соби, — хочешь поиграть на цимбалах? — Природа вокруг нас ликует, душа музыки просит! — Играй, Авиталь, нежные звуки и на меня сведут благолепие. — Сейчас молчи и слушай! — Неужели всё? — удивленно спросил Соби, — ты и трех минут не играла, а я приготовился вкушать долгое удовольствие! — Не вкушать, а терпеть, лукавец ты этакий! Знаю: ты музыку не любишь, снисходишь ради меня! — Музыку люблю, но сдержан в выражении эмоций — расплывчаты они. А ради тебя я на все готов! Кажется, делом доказал, не так ли? — Это правда! Играла я коротко и не мучила тебя слишком долго, потому что одолевают меня мрачные мысли о скорой войне. Сошедшее на меня благолепие, как ты выражаешься, быстро испарилось. — И меня эти мрачные мысли точат. — Ты еще не говорил с отцом о войне и мире, так ведь Соби? — Пока нет. Аргументами я запасся. Речи свои отрепетировал и на возможные отцовы возражения ответы приготовил. Теперь вот жду подходящего настроения родителя. — Думаю, дождешься скоро. Лазутчики уведомили Ифтаха, что Наас весьма доволен покупкой боевых колесниц. Собирается даже пир устроить. — Чем бы ни тешился… А тебе, Авиталь, тоже покамест не представился случай говорить с Ифтахом? — Я совсем уж было с духом собралась и матушку подговорила помогать мне — она союзница моя в этом деле — но тут случилось событие, коего я никак не ожидала, и дело несколько осложнилось. — Выкладывай! — Первосвященник Гилада, старый и немощный, из последних сил взобрался в горы к батюшке моему и стал просить его повести армию против Аммона, и разбить войско отца твоего, и захватить землю аммонитян, и изгнать твой народ, и заселить покоренную страну иудеями. Так, дескать, Бог велит. — Просьба не малая, что и говорить. Горазд, однако, ваш Божий посланец чужими руками жар загребать! — За это и не люблю первосвященника и выучеников его длиннобородых. Однако отец мой здорово отделал бывалого святошу! — Вижу, ты воодушевлена, Авиталь. Гордишься отцом. Расскажи подробнее. — Для сохранения тайны переговоров, папаша, как и положено, удалил нас, женщин, то бишь меня и мать. Мы привычные. Я расположилась у задней стены шатра и навострила уши. Первосвященник призывал отца возглавить армию Гилада и разгромить аммонитян. Лестью взять хотел: дескать, кроме Ифтаха никто для исполнения сей цели не годится. А взамен — одни обещания. |