Книга Авиталь и ее отец, страница 34 – Дан Берг

Что касается эпопеи Авиталь, то хотя она и закончилась счастливо, но тем не менее вызвала настороженность у Соби. Он не мог внятно и логично объяснить самому себе причину возникшего беспокойства, и поэтому предпочел не выражать вслух свою опасливость, но принял бодрое настроение оптимизма и надежды.

2

Совершенно и бесповоротно, цельною и полною душою, чистыми помыслами сердца Ифтах взял на себя многосложную роль великого собирателя Земли Обетованной. Божественная значимость миссии требовала от будущего героя держать совет с Господом или, по более скромной мере, с Его посланцем в Гиладе.

Понятия Ифтаха о первосвященнике расщеплялись надвое. Житейский опыт подсказывал презрение и неприятие, а доминанта веры внушала благоговейный страх и повиновение. Для вдохновенного исполнения героической роли, Ифтах нуждался в благословляющих напутствиях и одобрительных речах первосвященника. Поэтому, насилу преодолевая внутреннее противодействие, он вновь направил стопы свои в дом непререкаемого знатока слова Господня.

— Я рад видеть судью Гилада в своем доме, — приветствовал первосвященник Ифтаха, — что привело гордеца ко мне?

— Мне нужны твои советы, скрепленные печатью покровительства Всевышнего, — ответил Ифтах.

— Смело вопрошай, ибо всё произносимое мною есть словесное воплощение замысла Небес!

— Потому и явился я к тебе, наставник народа иудейского!

— Довольно лести, Ифтах, перейдем к делу!

— А дело вот какое. Эфраимляне наверняка прослышали о скорой войне с Аммоном. Я ожидаю, что они предложат мне объединение сил. Посоветуй, как поступить — войти в союз с ними и воевать вместе, или же не рисковать победой, соединяясь с плохо подготовленным войском эфраимским?

— Эфраимляне — наши братья по разуму, по крови и по вере. Что завещано нам — то и им заповедано. Сдается мне, не расположен ты к дружбе с ними. Гордыня одолевает, что ли? Славой делиться не хочешь? Брат брату помощник, а свой своему поневоле друг! В этих мудрых словах заключен мой совет. Но не указ я тебе. Сам думай.

— Думаю. А пока спасибо на туманном слове.

— Знаю, Ифтах, готовишься ты защищать нашу землю, громить Аммон, неправедные владения язычников присовокупить к землям иудейским. Я не последний человек в Гиладе, посвяти меня в подробности, нет ли сюрпризов каких?

— Пожалуй, есть сюрприз. Довели до меня, что царь Аммона хоть и собирается воевать с нами, но и мир не отвергает. Мне предстоят переговоры с Наасом. Что мыслишь ты о мирном исходе дела?

— Что мыслю я о мирном исходе дела? Вот так вопрос! Пуститься в путь, и, испугавшись, вернуться с полдороги? Стыдись, Ифтах! Разве для того ты стал судьей, правителем и высшим командиром, чтобы нарушать, а не исполнять заветы Господа? Что могу мыслить я об этом, коли Бог завещал нам, иудеям, овладеть всей, ты слышишь, всей Землей Обетованной, отнять ее у язычников, изгнать покладистых, перебить упрямых?

— Мои вооруженные силы пока еще не окончены военным строительством. Не вечный мир я полагаю, а…

— Полагать имеешь право лишь кратковременное перемирие! — нервно перебил Ифатаха первосвященник, — малого пожелаешь — большое потеряешь! Тебя не надо учить переговорам с неприятелем. Обмануть противника — вещь законная, Божеская. За искусную и неразгаданную врагом ложь честь и почет положены!