Книга Страна Эрцель, страница 37 – Дан Берг

— Главное – это земля! Безумие потакать герам. Пришельцы эти должны чувствовать себя нежеланными и лишними. Но самые чужие – это чужестранцы, что живут среди нас, – прибавил Тейман, и в глазах его блеснула сталь.

— Я знаю из святой книги: эрцам следует любить пришельцев, ибо сами они были пришельцами. И прозелитам положена любовь эрцев, – заявила Сара и глянула сначала на Косби, ища сочувствия, затем перевела взгляд на мужа, уверенная в поддержке.

— Здесь требуется толкование, – вступил в разговор Итро, глядя почему-то не на Сару, а на Гилада, – благородная эта мысль верна в положении, когда эрцы – хозяева на своей земле, и когда их земля – это их земля, и сила на их стороне. Великодушие – прерогатива сильных. Мы обрели силу. Когда наберемся духу применить ее и до конца обретем завещанное нам, тогда, Сара, посулим ласку пришельцам, – сказал Итро, по-прежнему взирая на Гилада.

Жене Итро разговор был мало интересен. Она пыталась управлять детьми и не допускала опорожнения тарелок. Когда говорил муж, она придавала лицу выражение внимания и согласно кивала головой.

— Моя заокеанская страна стала великой благодаря пришельцам, – заметила Косби.

— Мы приехали сюда из-за океана, чтобы вернуть страну Эрцель эрцам, а не отдать пришельцам, – возразил Хеврон негромко, как бы обращаясь к самому себе.

— Ты прав, Гилад. Если нет бога в сердце – оно пусто, и ничего не свято, – вернулся к началу дебатов Тейман, – Парицки опасен прагматизмом, трактует о выгоде. Но Ламм опаснее, он худший из лжецов. Сеет гуманность в чувствительных душах. Разве ведомо ему, что просвещенная страна его стала палачом народа эрцев? Он перепрыгнул через историю, не знает нашей трагедии. Этот изысканный шназ слишком многим кружит голову. Сумасшедшему в образе пророка верят. За ним идут, словно в его руках Свиток. Безрассудство распространяется с быстротой чумы! – горячо и непривычно длинно проговорил Тейман.

— Боюсь, ты прав касательно Свитка, – заметил Гилад.

— Нимрод далеко не невежда! – вступилась Сара, и Косби поддержала.

— Геры убивают тело, прекраснодушные гуманисты-атеисты хуже – они убивают душу эрца. Таких карают в этом мире. И за проступок, и за намерение. Того требует баккара! – добавил Тейман.

— Не только баккара! Наши ясновидящие жрецы намекают на кару! – выкрикнул Итро.

— Нимрод не атеист! – воскликнула Косби.

— Разве что оттого, что и у атеистов имеется собственная религия? – с усмешкой заметил Тейман.

— Власть своих безбожников хуже власти чужого народа, – добавил Итро.

— Доморощенных богоборцев следует использовать для наших целей. Их гужевую силу направим на постройку и защиту поселений, вроде Бейт Шэма, – сказал Гилад.

— Их трудами приблизим спасение, а придет оно, и воздаяния грешникам этим не видать. Пусть себе говорят, что перехитрить можно кого-то одного, но не всех на свете. Мир думает: поселения страну обороняют, но мы то знаем: они ее завоевывают. Шаг за шагом. Акр и еще акр! – воскликнул Итро.

— Остановим любой ценой, – пробормотал Хеврон.

Стемнело. Гости разошлись. Хеврон сосредоточен, хмур. Составил стулья горкой один в другой. Косби унесла остатки со стола. Зазвенел телефон.

— Косби, у меня срочный вызов. Ребенок без сознания. Я еду.

— Где беда? В Бейт Шэме или у геров?