Книга Ирод, страница 16 – Дан Берг

Ирод. Соглашусь, пожалуй – пользы в этом мало. Наоборот, может выйти вред! Мы оба монархи, мы на вершине власти. А цель разумного правления – не прошлого раны ковырять, но много печься о настоящем и будущее не забывать.

Клеопатра. О, Ирод, как ты блистательно речист! Ты помог мне облечь в слова роящиеся в моей голове государственные думы. В ответ обрадую тебя сюрпризом.

Ирод. Жду с нетерпением, царица великой страны.

Клеопатра. Я знаю, ты держишь путь в Рим к Антонию, ко мне же завернул попутно, полезного знакомства ради. Так вот, Антоний у меня в гостях. Я слышу его шаги. Еще минута – и вы узрите один другого!

Антоний. Ирод, неужели? Право, так прелестно, что ты в Александрии! Я счастлив увидеться с тобою на Египетской земле!

Ирод. Великий Антоний, я твой послушный и благодарный данник. Мне по сердцу твои слова, ибо воистину безмерна радость подданного осчастливливать господина своим появлением!

Антоний. Ты ловкий льстец, мой милый Ирод! Гость и хозяйке воскурял фимиам? Я прав, Клеопатра?

Клеопатра. Мне тоже льстил, но меньше и тоньше, чем тебе.

Антоний. Я знаю, Ирод, ты хочешь новых земель и жаждешь больших полномочий. Ты заслуживаешь и то и другое. Мы это вскорости обсудим, и ты вернешься в Иудею не с пустыми руками.

Ирод. Премного благодарен.

Клеопатра. Мир полнится слухами о твоих, Ирод, военных победах и о личной доблести царя Иудеи. Было бы прекрасно услышать сказ из первых уст, не так ли, Антоний?

Антоний. Безусловно! Я тоже много наслышан о славных деяниях нашего гостя.

Клеопатра. Ах, Антоний, будь добр, убери руку с моего плеча – мы не одни!

Ирод. Нежные чувства сильных мира сего, равно и боевые подвиги оных – на людских устах, как свет стоит. К чему стеснение? Я не чужой, я претендую быть своим.

Антоний. Ты друг и соратник наш. Мы с Клеопатрой приготовились внимать тебе.

Ирод. Я расскажу историю, о которой навряд ли вы слыхали. Открою, сколь жестоковыен и неистов мой народ.

Клеопатра. Знаем кое-что из прошлого. Однако говори же!

Ирод. В те дни, о которых речь, ты, Антоний, пребывал в Афинах. Я же с войском выступил против разбойников – исчадие темных пределов нашей веры. Они укрылись в неприступных горах, где высятся скалы, да чернеют бездонные пропасти. Я с несколькими смельчаками спустился по канату на огромный валун перед входом в пещеру. В ней нашел себе убежище один из разбойных главарей. При нем жена и семеро детей. Его положение было безнадежно. Я крикнул, что готов сохранить ему жизнь взамен добровольной сдачи в плен. Но тот человек, как многие его братья по оружию, предпочитал смерть неволе.

Антоний. Только непреклонность можно противопоставить фанатизму, но нет средства сломить его.

Ирод. Так и случилось. Я услыхал из глубины пещеры женский и детские голоса, молящие отца уступить и сдаться. Но безумный бородач решил иначе. Он приказал малышам выходить по одному. Твердой рукою он закалывал одного за другим. Последней вышла жена. Изувер хладнокровно задушил женщину и добавил ее тело к окровавленным трупам семерых убитых им детей.

Клеопатра. О, как можно созерцать столь ужасное зрелище!

Ирод. Слезы выступили на моих глазах. Я умолял разбойника пощадить хотя бы невинных крошек. Но тот остался непреклонен. Умертвив семейство, он швырнул бездыханные тела в пропасть. Злобно крикнул мне, мол, я – жалкий изменник веры, и бросился в бездну.