Книга Красная надпись на белой стене, страница 29 – Дан Берг

Невежество есть безлунная и беззвездная ночь ума. Однако не следует преувеличивать некомпетентность древних. Их нехитрые, но практические наблюдения приблизительно правильно отражали действительность. Умозаключения, сделанные в давно минувшие темные века, в наше просветленное время обрели ученые формулировки и наполнили собою страницы мудрых книг.

Оставим общие рассуждения и вернемся к нашим героям. Проницательный читатель, несомненно, догадался, что рассеянность и забывчивость Даниэля вовсе не были связаны с его почтенным возрастом. Объяснение достаточно просто: Даниэля увлек труд над исполнением поручения Дария. Таково уж свойство сыскного дела — оно целиком поглощает ум и сердце детектива, и тот невольно направляет главную часть своего внимания на расследование преступления.

* * *

Даниэль всё больше проникался мыслью, что настало время обсудить с Акивой предварительные результаты дознания. “Чего добился мой протеже? Пусть доложит мне, как руководителю следственной группы. Неровен час, пригласит нас Дарий, и надо будет давать отчет!” — думал пророк.

Во что бы то ни стало Даниэлю хотелось продемонстрировать свое превосходство над более молодым коллегой. Для этого пророку требовалось предъявить бесспорные свидетельства прорыва.

“Мы с Акивой разделили задачу надвое, — рассуждал Даниэль, — я занимаюсь расследованием в духовной сфере, он — в криминальной. Разумеется, деление условное, и мы обязаны помогать друг другу. И все же наибольшее впечатление на Акиву я произведу, если добьюсь прогресса именно на его поприще, то бишь в расследовании смерти Валтасара. Обращусь-ка я за помощью к моему новому товарищу Шадраху. Авось, просветит меня сей вельможный идолопоклонник!”

Уверенным шагом по привычному пути направился Даниэль ко дворцу. Как всегда, он сердечно поприветствовал стражу, вошел в здание визирей и велел охраннику доложить о себе. “Я намерен обсуждать с Шадрахом обстоятельства смерти Валтасара, — выпалил Даниэль и тут же испугался: а не сказал ли я чего лишнего?”

Охранник доложил Шадраху о прибытии посетителя и его намерении обсуждать смерть Валтасара. Тут Даниэль разобрал голос Шадраха за дверью: “Даниэль еще не знает, насколько он близок к успеху!”

Охранник распахнул дверь, и, ободренный услышанным, Даниэль вошел к Шадраху. Тот сидел в глубоком кресле и задумчиво смотрел в окно. На коленях его пригрелась старая дворцовая кошка — существо степенное и полное достоинства. Не глядя на животное, Шадрах водил холеными пальцами по блестящей шерсти. Кошка щурилась от удовольствия и едва слышно мурлыкала.

— Слушаю тебя, иудей, — произнес Шадрах навстречу вошедшему Даниэлю и стряхнул кошку с колен.

— Печален ты, Шадрах, сегодня. Случилось что?

— О настроении моем пришел покалякать? Или есть у тебя дела поважнее?

— Не берусь сравнивать важность дел. Но рассчитываю, однако, на твою откровенность, дорогой Шадрах.

— А не убоишься откровенности? Небезопасна она! Я уж говорил тебе, что я честен и прям. Своих мнений не скрываю и смело во всеуслышанье провозглашаю их. От своих слов не отступаюсь.

— В таком случае напомню тебе твои слова: ты весьма почитал Навуходоносора и не был поклонником Валтасара. Хотелось бы услыхать подробности.

— Я прежде полагал, что эти вещи выходят за пределы твоего расследования. Но я переменил мнение.